капли пота, дыхание было быстрым и поверхностным, казалось, ещё немного – и он упадёт в обморок или обратится в бегство.

В этот момент на лестнице послышались мягкие шаги, а за ними удивлённый женский голос:

– Лазариус! После стольких лет семейной жизни я застаю тебя в чужих объятьях! Как это понимать?!

Винсенс мгновенно вырвал руку из узловатых пальцев начальника и отпрыгнул от него, сбив по пути напольную вазу с какими-то декоративными листьями.

– Успокойся, дорогая, – миролюбиво откликнулся Лазариус. – Профессор Кастар уйдёт, как только отработает свою премию.

Лорианна добродушно рассмеялась, и почти сразу к ней присоединился супруг.

– Ах, что мы наделали, дорогой? Смутили бедного мальчика. – Она спускалась вниз, шурша мягкими домашними тапочками.

– Да уж, смутили! – веселился Лазариус. – Как души кого-нибудь лишить, так это он не смущается, а как с чужими мужьями танцевать…

Винсенс терпеть не мог, когда смеются над ним. Вот и сейчас он старательно прятал глаза, устанавливая злополучную вазу на место.

– Вот как мы сделаем, – скомандовала госпожа Алькор. – Ты, Лазариус, завари-ка чаю с ромашкой, а мы с Винсенсом пока повальсируем.

– Ох, опять ему всё самое интересное, – пробурчал хозяин дома, шаркающим шагом отправляясь на кухню.

Надо сказать, что в тёплых руках Лорианы дела у Винсенса пошли куда лучше. Когда счёт и шаги были освоены, а алхимик перестал путать правую и левую ноги, Лориана убрала стилус с проигрывателя и пригласила его присесть.

– Смотри-ка, я думал, мы провозимся с ним всю ночь, а ещё только половина второго! – Лазариус цедил ромашковый чай из маленькой фарфоровой чашечки с синим цветочным узором.

– Я, пожалуй, пойду. – Кастар попробовал подняться с дивана, но пухлая ручка Лорианы твёрдо удержала его на месте.

– Скажи, милый мой Винсенс, а в чём ты собрался идти на зимний бал?

– Ну как? – Он окинул взглядом свой внешний вид, а затем озадаченно посмотрел на супругу ректора. Та лишь сокрушённо покачала головой.

– Нет, это не пойдёт, слишком повседневно. Нужен фрак.

– Что нужно? – Естественно, профессор алхимии знал, что такое «фрак», но сама необходимость приобретения новой одежды ввергала его в пучину безнадёжности.

– Ох, горе ты! – Лориана погладила алхимика по плечу. – Заходи за мной завтра в полдень, прогуляемся по магазинам.

Услышав это щедрое предложение, Винсенс залпом осушил чашку и поспешил откланяться.

Когда супруги Алькор второй раз за ночь укладывались в постель, Лазариус повернулся к жене и недовольно спросил:

– Лори, скажи, когда мы перестанем заниматься социальной реабилитацией этого молодого человека? Он давно уже не тот подросток, которого ты притащила с улицы.

– Сироты – вечные дети, мой дорогой, – философски заметила Лориана.

– И что, ты предлагаешь нянчиться с ним до самой смерти?!

– Нет, я предлагаю передать эту эстафетную палочку мисс Моррен… И надеяться, что она хорошая девушка. Предыдущая-то всю душу из бедняги вытрясла…

– Главное, что не мозги, – вздохнул Лазариус, поворачиваясь на другой бок.

Глава тринадцатая, в которой музыка и танцы сменяются международными интригами и сложными разговорам

С наступлением вечера дорога, что вела к академии, запестрела от невероятного количества прибывающего транспорта. Кто-то приехал в колеснице, запряжённой парой единорогов, кто-то прибыл в слайттраффере, задекорированном тысячей алых бутонов, кто-то и вовсе прилетел на зачарованном ковре, восседая в позе вирийского шахиншаха. «Лишь бы повыделываться», – поморщился Винсенс. Он уже несколько минут вышагивал перед центральным входом, следил за происходящим, курил и постоянно поправлял щекотный шейный платок.

Алхимик так и не успел понять, чем вызвано его возмущение: презрением к окружающим или завистью к ним – когда отвлёкся на вспышку света в темнеющей вышине. Он прищурился – вроде ничего… хотя вот! Ещё несколько жёлтых вспышек, и из-под облаков вынырнул слайттраффер. И какой! Винсенс не разбирался в механическом транспорте, но догадывался, что такая штука может стоить целое состояние: широкий хромированный бампер, крылья на капоте, откидная крыша. Летучее чудо облетело причальную башню и под всеобщие аплодисменты заскользило по подъездной.

Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел — нет, явил себя миру – не кто иной, как главный щёголь всея академии Ариас Будь Он Неладен Веласско. Оделся он также с помпой: бордовый камзол с золотыми пуговицами, чёрная рубашка с жабо, даже на брюках серебрился какой-то искусный узор.

«Ожидаемо», – фыркнул Винсенс, наблюдая, как Ариас ловко бросил ключи лакею, обошёл транспорт, открыл пассажирскую дверь, галантно подал кому-то руку…

…Облачённая в мерцающее металлическими оттенками платье на ковровую дорожку ступила Кассандра Моррен. Точёный силуэт, открытые плечи. Тёмные локоны больше не скручены на затылке, а аккуратно уложены и каскадом спадают на спину.

– О-сле-пи-тель-на… – забыв про догорающую сигарету, прошептал Винсенс.

Бессовестно широко улыбаясь фотографу, Ариас приобнял сестру за плечи и помог ей подняться на крыльцо. Поравнявшись с алхимиком, окинул его насмешливым взглядом, поцеловал Кассандру в щёку и бодрым шагом направился в сторону двух барышень в жёлтых платьях, судя по загару – из каракской делегации.

Чёрные глаза встретились с бирюзовыми.

– Вы что-то сказали? – тихо спросила Кассандра.

– Да. Ваше платье настолько яркое, что слепит глаз. А ваше появление… боюсь, сегодня мы будем привлекать слишком много внимания…

– На то и расчёт, – улыбнулась лаборантка.

Они прошли в распахнутые двери и пересекли многолюдный холл, то и дело озаряемый смехом и радостными выкриками.

– Вы не могли бы подать мне руку? – Кассандра топталась у подножия мраморной лестницы, а Винсенс уже сделал несколько шагов, по привычке перепрыгивая через ступеньку.

– Зачем? Раньше вы как-то справлялись с лестницами… – Он удивлённо воззрился на неё сверху вниз.

– Бальные туфли – не самая привычная для меня обувь, поэтому сегодня мне потребуется ваша поддержка.

Алхимик был вынужден вернуться, а довольная Кассандра проворно ухватилась за его локоть. Вместе они зашагали наверх.

– Поражаюсь женщинам. Носить неудобную обувь, которая причиняет вам столько страданий, и всё ради того, чтобы повысить свой репродуктивный успех. Это ж надо. – Винсенс с самодовольной ухмылкой возвращал Кассандре её вчерашнюю колкость.

– Так и тянет поставить вам подножку, а потом наблюдать, как вы катитесь кубарем…

– Чего же вы ждёте?

– Незначительная площадь соприкосновения с поверхностью и должность лаборантки делают моё положение весьма шатким. Так что, если толкну вас, скорее всего, сама полечу вниз. В том числе и