чтобы другие, не дай бог, не решили, что он гей. Сначала это было смешно, конечно, но сейчас… Пожалуй, впредь я буду спать жопой к стенке…

Теперь настала моя очередь молчать. Я крепко задумался. Что он, блять, такое несёт? Во-первых, я не много, а очень даже редко говорю что-то про голубых: пару раз, может, пошутил за всю ёбаную жизнь. А во-вторых, это что вообще щас было? Всем же ясно, что он пидор, зачем тогда он пытается выставить всё так, словно это я пидор, а не он? Иногда мне кажется, что Капитан гораздо умнее, чем кажется: ублюдок разыгрывает какие-то больно сложные партии… Какую игру ты затеял, Кэп?..

– Ах ты ж ёбаная ты сука… – осенило меня. – Лучшая защита – это нападение, да? Типа прикинулся что сам подозреваешь, что я пидор, и теперь я должен решить, что ты натурал, потому что гей никогда бы не стал с презрением обвинять другого гея в том, что он гей?

– Ты только что фактически признался, что ты гей, Чан.

– Нихуя подобного я не делал.

– Делал.

– Не делал.

– Делал. Ты сказал, цитирую: "…ты решил обвинить другого гея в том, что он гей", говоря о себе. Значит, ты гей.

– Нельзя цитировать слова без доказательств. Я такого не говорил.

– Можно. И ты говорил.

– Пока не доказано – не ебёт что сказано.

– Аргументация детскими поговорочками? Тебе семь лет что ли?

– Это не "детская поговорочка" –это цитата известной личности.

– Какой известной личности? Твоеговосьмилетнего наркодилера?

– Ой всё, заебал. Спорить с необразованным дебилом – всё равно что с резиновым тапком. Твоё невежество так велико, что… – я попытался вспомнить концовку мудрого изречения, но, как это обычно бывает, когда что-то нужно, – хуй найдёшь. Так что пришлось импровизировать: —Ты пидор, короче. И это не повод для спора – это факт. А теперь завали своё пидорское ебало и пиздуй с корабля. Сейчас тебе понастреляют новых дырок в жопе – сможешь одновременно по семнадцать хуёв обслуживать.

– Буду считать это признанием поражения.

– Мне похуй, чем ты будешь это считать, долбоёб. Пиздуй уже наружу.

– Окей, мой голубоватый друг. Но надо быть наготове. Теперь я уверен, Худший не напал на нас в космосе только потому, что не хотел уничтожать корабль. Логично предположить, что тут, на поверхности, он бросит на нас всё, что у него есть, а у него много чего есть… Так что приготовься, Чан – это будет самая серьёзная битва в твоей жизни.

– Это будет самая серьёзная битва в твоей жизни, Чан… – передразнил его я, скривив ебальник дебила. – Дохуя ты знаешь о моих битвах? Да я, блять, целый вагон однажды трупами забил, под крышу. Один, сука. В жало.

– Да? – удивился Капитан.

– Пизда. Конечно, блять, да. Что за вопрос тупорылый? Я преувеличивать что ли буду? Нахуй мне это надо? Ехал на поезде, на пути кто-то выкатил горящий грузовик, полный детей. Они кричали, звали на помощь, а поезд обжимала толпа в сто тысяч ёбнутых, закованных в броню и вооружённых топорами, автоматами и лазерными пушками – целая армия пизданутых. С ними ещё были великаны, собранные из сотен людей. Здоровенные такие, пиздец, и быстрые – ёбнешься. Ещё и с пулемётными установками на плечах. Ну так вот тогда я понял, что сдохну, но детишек, блять, спасу. Пиздеть не стану – было тяжко, и всех я в итоге так и не убил, но три вагона трупами под самый потолок заправил. Детишек спас, разумеется. А ты мне теперь заявляешь: "…это будет самая серьёзная битва в твоей жизни". Были и посерьёзнее, блять…

– Чан, история в целом выглядела бы правдоподобной, и, может быть, я в неё даже поверил, но есть один момент, в который я ну никак не могу поверить…

– В великанов с пулемётами? Да я сам был уверен, что меня глючит, но это реальное дерьмо: здоровенные и быстрые – пиздец.

– Не в великанов с пулемётами – это ещё куда не шло. Я не могу поверить в то, что ты ради детей жизнью рисковал.

– Охуел? Ты за кого меня держишь? У меня, по-твоему, сердца нет?

– Есть, но оно пылает ненавистью ко всему живому, а не любовью и состраданием.

– Это ты говоришь человеку, который убил половину людей на планете, чтобы добраться до тебя и спасти? Неблагодарная мразь…

– Думаю, в первую очередь ты хотел убить половину людей на планете, а спасение меня было лишь поводом для этого.

– В таком случае ты должен знать вот что: тебя я вообще не собирался спасать. Я спасал свой охуенный ствол.

Я любовно погладил обрез по щёчке.

– Не могу сказать, что я удивлён.

– Это почему ещё?

– Потому что ты мне это уже говорил…

–Повторение – мать учения, блять. Не хочу с тобой больше разговаривать. Короче, скажи лучше вот что: на что ты вообще, блять, рассчитывал, когда придумал сюда лететь? Почему ты только сейчас забеспокоился о флоте, о том, что Худший бросит на нас все силы? Ты ебанутый что ли? Кто так планы строит? Ты хоть о чём-то, блять, подумал или на удачу полетел, в надежде, что само всё как-то разрулится?

–Чан, я узнал про корабль за несколько часов до твоего прихода за Белые Стены. Полёт был спонтанным решением, принятым на эмоциях. Только на корабле, пока ты спал, я всё обдумал и понял, что шансы на успех ничтожно малы. Но даже если бы я всё продумал заранее и пришёл бы к тем же выводам ещё на Земле, я всё равно полетел бы. Я хочу, чтобы всё закончилось здесь, и мне уже неважно, в чью пользу оно закончится. Я устал, Чан…

–Охуенно, блять… То есть ты заманил меня на своё самоубийство без моего согласия, сделав его групповым за мой счёт?

–В тот момент я не успел подумать, насколько мой план самоубийственный… Во мне говорили ярость и желание поквитаться с Худшим. Прости меня, Чан…

Он посмотрел на меня глазами полными грусти и раскаяния. Пидор, блять…

– Ой, ты ещё заплачь тут, сука! Выходи уже отсюда нахуй и начинай храбро принимать вражеские пули!

– Да иду я уже. Иду… – он хотел было наконец-то съебаться и даже потянул ногу за дверь, но остановился:

– Кстати, а чем займёшься ты?

– Снимать буду тебя на камеру, уёбок, а потом улечу отсюда нахер и буду пересматривать запись с твоей нелепой смертью по вечерам, чтобы поднять себе настроение.

– Приемлемо, – кивнул Капитан и, подняв ствол на изготовку, шагнул