А я?

Я хочу вырыть себе могилу прямо у своих ног, заползти в нее и засыпать себя землей. Потому что я уверена, что это родители Уэста.

Мои губы приоткрываются, затем смыкаются. Я не знаю, сколько раз я пыталась — и не смогла — подобрать слова, чтобы обратиться к этим людям.

Энди прав — очевидно, что они застали нас за чем-то неприличным.

Я говорю:

— Привет, я Скайлар. — Я протягиваю руку, и женщина пожимает её.

Её энтузиазм неподдельный, когда она отвечает:

— Я мама Уэста, Грета. Очень приятно с вами познакомиться, — затем она понижает голос до сценического шёпота. — Это его отец, Энди. Мне жаль его. — Она показывает большим пальцем через плечо. — Лает, но не кусается. Он ворчит, потому что я не даю нам поиграть в пиклбол. — Она наклоняется, чтобы заглянуть мне через плечо. — Уэст дома?

— О, да, — я быстро киваю, желая, чтобы он пришёл и выручил меня. — Уэст, — зову я его из дома.

Через несколько секунд он подходит к входной двери.

И кладёт руку мне на плечо.

Небрежно.

Как будто мы так делаем постоянно.

— Привет, мам, — он наклоняется вперёд и целует её в щёку. — Как дела? Я вижу, вы, ребята, познакомились со Скайлар.

— Мы познакомились, и у нас все хорошо. — Она улыбается ему, протягивая руку, чтобы погладить его по плечу. — Просто хотела проведать тебя.

— Она что-то вынюхивает, — кричит Энди, хмуро глядя на жену.

— Я не такая. — Она оборачивается к нему. — Люди говорили вчера после ярмарки, и я хотела убедиться, что с ним всё в порядке.

— Женщина, мы подъехали к дому, а на подъездной дорожке валялись нижнее бельё и презерватив. Мы оба знали, что с ним всё в порядке. А теперь пойдём. Я не просто так достал тебе поддельное удостоверение личности.

Я напрягаюсь и думаю, можно ли похоронить себя заживо дважды.

Уэст?

Уэст смеётся.

— Вы оба шпионите. В следующий раз позвоните, прежде чем заходить. У меня есть телефон. И что это за фальшивое удостоверение личности? Я думал, это моя идея.

— У меня дома до сих пор лежат три таких в коробке, придурок, — бормочет его отец.

— Твой отец достал мне фальшивое удостоверение личности.

Уэст моргает, и я радуюсь, что мы все только что смахнули трусики и презерватив.

— Почему?

— Потому что единственные хорошие игровые часы для пиклбола в развлекательном центре предназначены для пятидесяти пяти с лишним. А мне всего пятьдесят три, а это значит, что мы не можем поехать туда вместе, поэтому он заплатил туристке, похожей на меня, за ее билет.

— Мне не нравится проводить время с другими людьми, а ты продолжаешь твердить, что мне нужно заниматься спортом, — ворчит Энди. Хотя он, кажется, раздражён, в его словах есть что-то невероятно милое.

Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку. В конце концов, мои порванные трусы лежат всего в нескольких шагах от меня — мне нечему радоваться.

Уэст в полном шоке смотрит на них.

— Но все знают, кто ты.

— Этого было достаточно, чтобы заставить их замолчать, — Энди протягивает руку жене, стоя на посыпанной гравием подъездной дорожке. — Мы можем идти? Мы опоздаем.

Она улыбается ему, а затем поворачивается и подмигивает нам.

— Приятно познакомиться, Скайлар. Приходите как-нибудь к нам на ужин. Мы будем рады.

— Я бы тоже, — тихо добавляю я, чувствуя, как Уэст успокаивающе гладит меня по плечу.

Она разворачивается, чтобы уйти, сбегает по ступенькам крыльца, и Уэст выпрямляется рядом со мной.

— Подожди, зачем ты на самом деле пришла?

Она уже садится в машину, а Энди придерживает для неё дверь, но она оглядывается и кричит:

— О, я правда просто подглядывала. И, Уэстон, вымой подъездную дорожку.

Она садится на своё место, и Энди закрывает за ней дверь, снова качая головой. Когда они отъезжают, его мама взволнованно машет рукой, а папа продолжает качать головой.

Мы смотрим, как они исчезают за поворотом, стоя бок о бок в ошеломлённом молчании.

— Ну, это было что-то, — говорит Уэст. — Однажды мы оглянемся назад и будем смеяться над тем днём, когда ты познакомилась с моими родителями.

Я неловко хихикаю. Отчасти потому, что это был один из самых неловких моментов в моей жизни. А отчасти потому, что, когда Уэст говорит о нас — о будущем — так уверенно, у меня кружится голова.

— Почему у тебя было три поддельных удостоверения личности? — выпаливаю я, не в силах осознать эту информацию.

Уэст грубо целует меня в висок и ухмыляется.

— Постоянно покупал новые, потому что папа их отбирал. У него их было всего три. У меня было больше.

— Ты не шутил, когда говорил, что с тобой трудно.

Он смеется, тепло и проникновенно. По моему телу прокатывается вибрация, и я прижимаюсь ближе, просто чтобы быть рядом с ним. Я хочу впитать его как можно больше. Погреться в этом розовом, счастливом пузыре.

— Моя мама всегда говорила, что должна обнять меня подольше на случай, если это будет в последний раз. Я смеялся над этим, отмахивался, как будто она была не в себе. А теперь? Как родитель? — Он проводит рукой по бороде и качает головой, но так и не отвечает на свой вопрос. Я могу догадаться, о чём он думает.

На случай, если это будет в последний раз.

Слова его мамы сильно задевают меня, и я крепче обнимаю его, уткнувшись носом в его бок.

Он целует меня в волосы и шепчет:

— Как насчет того, чтобы мы поели и купили тебе телефон, чтобы я не разнес этот город в клочья, когда в следующий раз не смогу тебя найти?

Я могу лишь кивнуть, потому что мысль о том, что я буду вдали от Уэста, пронзает меня насквозь, и я теряюсь в словах.