существовать в тумане отвращения к себе, что неизбежно приведет обратно к самоповреждению, – я должна быть привержена жизни.

Я потеряю Солеру, но верну свое будущее. Свои возможности.

Если бы мы спросили мнение старого брюзги Джозефа Кэмпбэлла, он бы, вероятно, сказал кое-что о моем путешествии.

«Возвращающийся домой герой в конце своего приключения должен встретиться с миром лицом к лицу».

Мне нужно воссоединиться со своим земным телом.

Я не знаю, как.

– Я к твоим услугам в качестве главнокомандующего Смертного Союза, – шепчет Вален, касаясь губами моей макушки и дыханием взъерошивая растрепанные пряди моих волос.

– А еще у тебя есть мой лук, – бесхитростно заявляет Ашер позади нас.

Я заливаюсь смехом.

– Давайте не будем превращать это в фанфик по «Властелину Колец». – Отстранившись от Валена, я смотрю на друзей. Ашер растерянно морщит нос, но я качаю головой. – Остановите меня, если прозвучит слишком безумно…

– Тогда можно останавливать заранее, – говорит Рекса.

– Думаю, мне нужно снова встретиться с Залором. Я смогла прикоснуться к своей земной жизни только тогда, когда была рядом с ним. Мы дадим последний бой на Мидгардских горах и сразимся с ним на наших условиях.

– Никто не представляет, где сейчас Залор, – замечает Цендрион.

– Неважно. Если я могу менять реальность Солеры – а это мы, думаю, уже доказали – то он явится, когда я позову.

– Тогда давайте действовать, – говорит Рекса. – Времени у нас немного.

Определенно немного. Если судить по цвету воды в моей ванне, я потеряла от полутора до двух литров крови. Учитывая, что всего их в моем теле меньше пяти, я почти в точке невозврата.

Сколько времени минуло на Земле с тех пор, как я погрузилась в то видение в Венце Мира?

– Нельзя выходить на свой главный бой в больничной сорочке, – говорит Ашер. – Тебе нужна подходящая броня.

– И нам нужно собрать подходящее войско, – добавляет Вален.

Губы у меня чуть изгибаются. Никто не представляет всех возможностей моей силы – откуда им? – но я-то знаю, на что способна.

Закрыв глаза, я фокусируюсь и сосредотачиваюсь на желаемом. Это мой сон, моя вселенная. Я могу ей управлять.

Все сложнее, чем я надеялась, но проще, чем боялась. Несмотря на осознанность, я не в силах изменить то, что за многие миры отсюда мой мозг растерян и слаб от потери крови. Я сжимаю кулаки, стискиваю зубы и всем сердцем и душой отдаюсь преобразованию Солеры.

Несколько мучительных мгновений мне кажется, будто я пытаюсь открыть дверь неподходящим ключом. Затем, подчиняясь мощному усилию моего подсознания, что-то встает на место с удовлетворительным «тумк». Реальность покоряется моей воле.

Я открываю глаза и обозреваю внесенные правки.

«Не так уж и плохо».

Мы больше не на утесах Мидгарда – мы стоим на внешнем рубеже гор, лицом на восток. Исполосованное небо пылает красным, словно сквозь решетку из тени светит незримое закатное солнце. Равняясь на вершины, выстроились в боевом порядке все четыре корпуса Смертного Союза. Латы сияют. Оружие блестит. Растет напряженный гул силы двенадцати тысяч заклинателей, готовящихся к сражению невиданного масштаба.

Я отредактировала и свой наряд. Тонкая сорочка исчезла. Вместо нее сверкает неповторимая броня из драконьей чешуи, в которую Кайла Старблэйд облачается в пятой и последней части моего неизданного, никому не известного фантастического романа.

Я разглядываю свои предплечья, восторгаясь уложенными внахлест белыми чешуйками наручей. Все эти чешуйки когда-то были сброшены Цендрионом, а мои персонажи кропотливо собрали из них одеяние для Кайлы. Я тянусь к левому бедру и касаюсь великолепного меча – переосмысленного кинжала единорога, который стал метровым спиральным клинком с золотой рукоятью.

– Хорошие доработки, – хвалит Рекса.

– Кое-чего не хватает.

Я выхожу из первого ряда строя и шагаю к краю плато, на котором стоит наше войско. Обнажаю клинок, поднимаю над головой и театрально им потрясаю. Хрустальное оружие мерцает алым.

Близкая смерть не помешает мне наслаждаться последними мгновениями на Солере. Набрав полную грудь воздуха, я открываю рот и взываю к пламенеющим небесам:

– Дракри, кемратэ а'иос!

Я словно подорвала целое минное поле в воздухе. Беззвучные вспышки света рождаются в вышине, окрашивая горы ослепительным сиянием. В отличие от прошлого раза, когда я говорила на драконьем (кажется, что это было целую вечность назад), в моих словах живет сила. Магия поет в каждом звучащем слоге.

Я стала Светоносицей, раскрыла свои возможности, наконец воссоединилась с утраченными способностями Кайлы. С которой мы, в сущности, одинаковые – пара дурочек, не умеющих общаться и создающих самим себе проблемы.

«Когда вернусь домой, буду добрее».

К другим, да – но самое главное, к себе.

Однако прежде, чем я вступлю в эту бесконечную битву, мне нужно выжить в грядущей.

Я моргаю, чтобы лучше видеть, и прищуриваюсь в небо. Там парят две сотни взрослых драконов, держась в воздухе за счет светомагии. Я вижу во главе стаи Темерес.

– Люксабрия, – приветствует она меня.

– Темерес. Я знаю, почему вы не могли сражаться. – Я слышу, что заговорила на драконьем свободно. Заполучив свою силу, я отперла у себя в мозгу и небольшой закуток с нейронами, тщательно хранившими каждое его слово и грамматическую конструкцию.

– Тогда ты знаешь, что мы умрем, если умрет Залор, – отвечает Темерес на родном языке.

– На самом деле, думаю, нет. – Я улыбаюсь, видя чуть заметное недоумение, ползущее по чешуйчатым мордам. – Во время своего путешествия я узнала, что ваши предки получили свои силы от Монолита Светомагии.

– Так гласит легенда, – подтверждает Темерес.

– И еще узнала, что можно вернуть магическую сущность в ее монолит, столкнув его с силой равной, но противоположной.

– Разумная гипотеза, если основываться на представленных данных.

– Так вышло, что Залор призвал темномагию, когда мы были в Венце, – рассказываю я. – И его чары ударили во все монолиты.

Ее лиловые глаза сверкают, драконы переглядываются. Я представляю, как они устраивают неистовое мысленное совещание, обмениваясь соображениями со скоростью света.

– Я улавливаю ход твоих рассуждений, – наконец говорит Темерес, – но в твоей теории есть изъян. Как видишь, и весь мой род, и я по-прежнему способны заклинать нашу светомагию.

– Да, заклинать ее вы по-прежнему можете. Залор связал свою душу с Монолитом Темномагии и выкрал его силу – но ваши предки с Монолитом Светомагии души не связывали, верно?

Темерес качает величественной головой.

– Светомагия была им дарована.

– Когда чары Залора сработали, они не разорвали вашу связь с магией, – заключаю я. – Они разорвали только вашу связь с монолитами – и, соответственно, с ним. Ты согласна с этой теорией?

Несколько мгновений драконы размышляют. Потом чешуйчатые губы Темерес изгибаются.

– Все хорошие гипотезы необходимо проверять.