– Нет, – Руна покачала головой. – Я не знаю, какие символы рисовать на коже. Не знаю, где отыскать нужный гриб, который должен привязать тебя к земле. К тому же корень дамака ядовит, а я не хочу убить тебя, не рассчитав дозы.

Она чуть приподняла подбородок.

– Потому я и должна вернуться.

Я прикусил язык, чтобы не выпалить того, о чем потом буду жалеть.

– Солин сказал, что хочет взять меня в ученики, – пробормотала Руна. – И если он все еще согласен на это, я не могу ему отказать.

Гнев мой поднял голову, очернил кровь… у ног появилось несколько теней. Я глянул вниз и попытался прогнать их, пока Руна не заметила.

К счастью, она посмотрела куда-то мне за плечо – на опустевшую пещеру. Внутри остались лишь Киу и несколько волчиц.

– Куда они ушли? – спросила Руна, нахмурившись.

– Они вернутся до рассвета, – рявкнул я, стараясь унять гнев и болезненное желание. – Их позвала луна.

Руна прищурилась. Она вдруг перестала дышать.

– Что? – я тут же подался вперед и не думая приложил ладони к ее лицу.

Меня вело беспокойство, а не эгоистичная похоть или проклятое желание.

– Что случилось? Ты в порядке? – я в панике схватил наспех свитую корзину, над которой так трудился, и положил собранную еду на колени Руны. – Если ты чувствуешь, как кружится голова, вот. Ешь. Я собрал все это для тебя.

Она опустила взгляд на принесенные мною дары и распахнула в удивлении рот.

– Т-ты… собрал для меня растения?

Я пожал плечами.

– Ну, мясо ведь ты не ешь.

– Но…

– Мне нужно тебя кормить, Руна. Я не позволю тебе голодать. Все во мне жаждет позаботиться о тебе.

Пальцы ее коснулись ягод – я видел, как их ели птицы, так что ядовитыми они не были. Собранные цветы ели олени – значит, это тоже не яд. А зеленые части одуванчиков я ел и сам, когда бродил по свету в одиночестве. Со временем я понял, какую еду мой желудок может поглощать, а какую нет, но знания мои были ограничены… ведь моим учителем было одиночество.

– Поверить не могу, что ты сделал это ради меня, – Руна поймала мой взгляд, и я вновь заметил в янтаре ее глаз золотой блеск благодарности. – Спасибо тебе. Огромное.

Спину закололо – как я мог принять ее благодарность?

– А еще я принес тебе это, – я взмахнул оленьей шкурой и прошептал – словно думал, что Натим меня услышит и поймет, кому она принадлежала раньше: – Я понимаю, что носить шкуру матери Натима – это не то чтобы приятно, но… я заметил, что в одежде ты чувствуешь себя увереннее… а я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Руна скривилась, оглядев шкуру.

– Я благодарна. Правда. Просто…

– Ты ведь почувствовала, как ее дух перешел границу. Больше она ей не понадобится, – я подтолкнул шкурку к Руне. – Возьми ее. Я пойму, если ты этого не сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

– И у тебя получается. Очень даже хорошо, – она отвела взгляд от шкуры и оторвала от яркого пучка зелени спелую ягоду. – Зря я так скверно подумала о тебе, когда мы впервые встретились. Ты совсем не такой, каким я тебя представляла.

Я не отвел взгляда, когда Руна положила на язык красную ягоду.

Кровь моя снова вскипела, и я прижал ладони меж ног с тихим стоном.

Руна сглотнула и тоже застонала.

– Я и не осознавала, насколько голодна, – она сунула руку в разваливающуюся корзину, достала листья одуванчика и другие цветы – начала жевать все быстрее и быстрее.

Лицо ее чуть расслабилось. Она подняла опустевшую корзину и сказала:

– Мне так жаль. Я даже не поделилась… ты хотел есть? Ты ведь тоже не поел.

Сказать ей правду или соврать? Я выбрал правду.

– Я поел, Руна.

Я вновь поймал ее взгляд. Мне не нужно было уточнять, что именно я ел.

– Оу, – она кивнула и доела зелень, чуть вздрогнув.

Корзинка окончательно опустела, и Руна поставила ее на пол пещеры. Она погладила Натима – тот вытянулся во сне и подполз поближе к волчатам. Руна улыбнулась. Не отрывая взгляда от своего подопечного, она пробормотала:

– Я благодарна тебе за еду, но у меня не кружилась голова. Я не могла дышать, потому что… кое-что вспомнила. По крайней мере… мне так кажется.

Внутри все сжалось.

– И что же ты вспомнила?

Руна зевнула – похоже, совсем умаялась. Теперь она наелась, а усталость копилась в ней с тех пор, как я нашел ее посреди бури.

– Луна. Когда ты заговорил о луне, я кое-что увидела… – она нахмурилась и опустила плечи. – Я увидела тебя в лунном свете. И чудовище, чья кожа была звездным светом. У ног твоих вились тени.

Я замер. Такого я припомнить не мог.

Звери со звездным светом вместо кожи? Нет, ничего такого.

Покачав головой, я пробормотал:

– Не помню такого.

– Я тоже, – у Руны закрывались глаза. – Помню только, что луна говорила с тобой. С нами.

– И что же она сказала?

– Х-м-м-м? – Руна открыла рот и начала заваливаться набок.

Сон побеждал ее.

– Я…

Я поймал ее – еще раскроит череп о пол пещеры! Почему она вдруг так быстро уснула? Из-за затянувшегося дня и транса, в который вошла с мужчиной по имени Солин? Или потому, что я случайно скормил ей что-то ядовитое? Как бы то ни было, разговорам нашим пришел конец.

Я прижал ее к груди, почувствовав своей кожей ее тепло. О, я целый день об этом мечтал! Подхватив вычищенную оленью шкурку, я расстелил ее на холодном полу пещеры и положил Руну сверху. Она содрогнулась, а потом перевернулась набок.

Надеюсь, дух оленихи уже давно покинул этот мир, чтобы найти себе новый дом. Надеюсь, сны Руны будут мирными, и она найдет здесь счастье. Здесь, рядом со мной. Что она не захочет уйти теперь, когда мы наконец нашли друг другу.

Желтые глаза Киу светились в темноте. Я подполз к Руне и лег рядом с ней. Сжав зубы – как же хорошо мне от ее близости! – я перекинул руку через ее талию и притянул поближе. Наши бедра соприкоснулись.

Она низко простонала во сне, а потом расслабилась в моих объятьях.

Какая радость.

Я чувствовал себя как дома. И я заснул, свернувшись рядом с Руной. И за мной наблюдали волчица и лунный свет.

* * *

Я проснулся еще до рассвета, заслышав странное утробное ворчание.

Сердце тревожно заколотилось: в порядке ли Руна? Я резко поднялся и замер: