и пролоббировать проведение колоссальной мессы под открытым небом, скажем, на Мемориальной площади — дабы упокоить души тех, кого пожрала война.

«Если созвать на главную площадь столицы родню, близких и друзей павших да покалеченных солдат, их скорбь задаст нужный тон. Стоит им лишь составить весомую долю толпы, как их бурлящая боль захлестнет и остальных прихожан, породив тот самый всепоглощающий эмоциональный резонанс, что и требуется для таинства…»

Хладнокровно разложив всё по полочкам, Одри внезапно опустила голову, устремив тяжелый взгляд на зеркало туалетного столика. С её прелестного лица уже давно слетела та самая безмятежная, легкая полуулыбка, уступив место ледяному фасаду спокойствия, под которым, в самой глубине изумрудных глаз, плескалась лишь щемящая тоска.

Неотрывно глядя на собственное отражение, она едва заметно скривила губы в горькой усмешке и глухо прошептала:

— Одри, ты тоже стала расчетливой дрянью…

Смежив веки на долю секунды, девушка вновь распахнула их, уже полностью вернув себе привычное, благородное самообладание.

Изящно потянувшись к лежащей на столике колоде Таро, аристократка вскрыла самую верхнюю карту.

С картона на неё бесстрастно взирала восседающая на каменном троне богиня. Сжимая в одной руке карающий меч, а в другой — беспристрастные весы, она ледяным, отстраненным взором судила этот мир.

…………

Баклунд, район Хиллстон. В недрах уютного дома с пышущим жаром камином.

— Ты… переварила зелье «Архивариуса»⁈ — Сио, только-только переодевшись в домашнее и шагнув в гостиную, как громом поразило от этого поистине немыслимого известия.

Форс, чье лицо осунулось и посерело от чудовищной усталости, медленно кивнула:

— Угу.

— Ты хоть представляешь, в каком пекле я барахталась всё это время?

То меня гнали в шею «странствовать» по шести разным краям подряд, заставляя денно и нощно мотаться, впитывать колорит и маниакально всё «запечатлевать». То ни с того ни с сего выдергивали в серую мглу, принуждая копировать целую прорву диковинных паранормальных фокусов заоблачного калибра!

Мой изначальный арсенал из «Шторма молний» и «Призыва проекции из пор истории» перекраивался столько раз, что и не сосчитать. И лишь сегодня мне наконец-то позволили вернуть всё на круги своя, к базовым настройкам.

— Понятия не имею… — с обезоруживающей прямотой отозвалась охотница за головами.

— Знаю, что не имеешь, — писательница с шумом втянула воздух. — А у тебя как дела? Как жизнь в последние дни?

— Грех жаловаться. Меня пристроили в Суд по аномальным делам, я нащупала кое-какие свежие идеи для отыгрыша, и теперь усвоение эликсира идет куда бодрее, — охотница удовлетворенно хмыкнула.

— Положа руку на сердце, я с трудом представляю тебя в судейской мантии, восседающей на кафедре и вершащей правосудие, — с искренней иронией протянула Форс.

— Ты хотела сказать: увидят ли меня вообще из-за стола подсудимые с адвокатами? — ни на йоту не обидевшись, Сио сама едко закончила мысль подруги.

Писательница издала пару сухих, виноватых смешков:

— Мне нужно самую малость перевести дух, а следом — вплотную браться за ритуал возвышения до «Путешественника».

— Разве для этого не нужно просочиться в самые глубокие пучины мира духов? Ты уже нащупала способ? — с легким недоумением выпытывала Сио.

Форс уверенно кивнула:

— Тот самый джентльмен велел мне просто призвать его жуткого гонца.

Глава 1188 Бесстыдство

Вызов посланника… Будучи «Судом» Клуба Таро и оперативницей МИ-9, Сио кристально ясно понимала, о чем идет речь. Ко всему прочему, ей было ведомо, что эта практика широко распространена среди средних эшелонов Спиритического культа.

Не успела она и рта раскрыть для расспросов, как Форс, шаркая ватными ногами и сверля пространство потухшим, безжизненным взором, поплелась к гостевой спальне на первом этаже. Её голос прозвучал донельзя отстраненно, словно призрачное эхо:

— Дай мне чуточку вздремнуть. Что бы там ни стряслось — перетрем позже.

Девушка провалилась в беспробудный сон вплоть до самого рассвета, пока густой, дурманящий мясной аромат не выдернул её из глубин царства грез.

— Дисийский пирог? — сонно протирая глаза, Форс вывалилась из комнаты и тут же заприметила накрытый стол, уставленный снедью.

— В точку, — Сио как раз выходила из ванной комнаты. — Из той самой пекарни на углу, весьма недурно.

Форс лишь невнятно, довольно угукнула. Плюхнувшись за стол, она с пулеметной скоростью сгребла пирог и жадно впилась в него зубами.

Прикончив выпечку и сделав щедрый глоток сладкого чая со льдом, писательница издала сытый, блаженный вздох:

— Вот это я понимаю — жизнь.

— Дьявол, я же зубы не почистила…

Лишь благополучно разобравшись с утренним туалетом, к ней наконец-то вернулась кристальная ясность рассудка. Искоса мазнув по подруге пытливым взглядом, она поинтересовалась:

— Неужто ищейки из МИ-9 ни сном ни духом не почуяли подвоха, когда ты втихую вознеслась до «Судьи»?

— Легавые свято верят, будто этот прорыв — щедрый гонорар от той самой незримой фракции, что дергала меня за ниточки в прошлом, — охотница за головами выложила агентурные сводки, которые успела выудить.

Форс привычным жестом заправила локон за ухо и расплылась в лукавой улыбке:

— Железобетонная логика. Пусть теперь обивают пороги Церкви Богини Вечной Ночи, силясь докопаться до истины.

Вслед за этим она прикрыла рот ладонью, издав протяжный зевок:

— Самое время призывать гонца Того Самого.

После череды изматывающих «запечатлеваний» её словесный арсенал в отношении сурового авантюриста претерпел забавную метаморфозу: от Германа Воробья и господина «Мира» до лаконичного «Тот Самый».

С одной стороны, это была дань глубочайшего пиетета, а с другой — параноидальный страх перед чужими, вездесущими ушами.

Услышав заявление подруги, Сио воровато стрельнула глазами по сторонам и с легким недоумением спросила:

— Разве алтарь обустраивать не требуется?

В её памяти железобетонно отпечаталось: таинство вызова курьера неминуемо требует подобающего ритуала.

— Обряд — лишь один из путей, а Тот Самый велел пустить в ход совершенно иную лазейку. — Форс опустила взгляд на свой наряд и с досадой констатировала, что так и завалилась спать в повседневном, отчего ткань изрядно помялась и выглядела до одури неопрятно.

Пораскинув мозгами, что вот-вот предстоит предстать перед паранормальным вестником, девушка решила всё же держать марку. Пулей взлетев в спальню на втором этаже, она сноровисто переоделась в кремовое платье с высоким воротником, украшенным изящными оборками.

Изготовившись, она прямо на глазах у Сио вскинула правую руку, сделав резкое, хищное хватательное движение перед собой, словно отчаянно силясь вырвать нечто осязаемое прямиком из воздуха.

В глубине её зрачков мгновенно вырисовался и обрел плотность призрачный фолиант. Страницы замелькали с пулеметной скоростью, намертво застыв на одном из листов.

В следующую же секунду рука писательницы налилась свинцовой тяжестью, и она рывком вытянула из небытия человеческий силуэт.

То был не кто иной, как Герман