— Трудно было их вырастить? — спросила она.

— Сейчас все трудно.

— Четыреста лет без упокоения, — Ашера накрыла Нэввида саваном, скрыв пустые глазницы. — Я буду скучать.

— Мне хотелось бы похоронить его на Земле.

— Туда мы еще не скоро доберемся.

— Я не хочу долго оставаться на Марсе. Говорят, там небо фиолетовое.

— Какая тебе разница?

— Я люблю голубое.

— Сейчас нужно радоваться любому.

— Земное небо ничто не заменит.

— Сначала нужно добраться до Марса, а там… за четыреста лет Земля вряд ли сдвинулась с места, а вот билеты подорожали. Нам никто не будет рад.

— Почему ты так решила?

— Марс маленький, а мы — лишние рты.

— Пятеро из прошлого, — ответила Медея. — Им будет интересно послушать наши истории.

— Тогда пора тренировать фантазию, — Ашера оторвалась от накрытого трупа, сквозь белый саван закрыв ему глаза — будто они у него были. — Полжизни на корабле в борьбе за похлебку. Хватит на пару рассказов, а потом все начнут помирать от скуки. Нет. Никому мы не нужны.

— Тогда Земля для нас единственный выход.

— Видимо, так и есть.

— Купим билеты, как только приземлимся.

— Надеюсь, они еще пользуются официантами, иначе нам не улететь, — усмехнулась Ашера.

Хватит его гладить — хотелось воскликнуть Медее, Ашера скоро протрет в ткани дыру. Еще одной простыни у них нет, они использовали лучшую, чтобы попрощаться с Нэввидом достойно. Страдать по нему так сильно имеет право только она, и поцелуй тому доказательство. А Ашера может довольствоваться тем, что у нее отличное здоровье, выносливость и безупречная фигура. Иногда Марк заглядывался на нее, хотя все время говорил, что не в форме. Что еще ей нужно? Медея одернула саван, заставив Ашеру отнять ладонь от белоснежной ткани. Попрощавшись, они вышли и задарили шлюз. Закрытая капсула терминатора молчаливо покоилась за прозрачным стеклом мусорного отсека.

— Можем сделать это вместе, — Медея откинула защитный колпачок на кнопке сброса. — Мы так и не решили, кто нажмет первым.

— Знаешь, что он сказал мне, когда я спросила, почему он дружит с нами обеими? — Ашера прижимала ладонью зашитую рану. Она немного болела после тяжестей. — В мире должен быть баланс. Если бы Нэввид выбрал кого-то одного, он бы нарушился.

Одно дело, быть единственной, которую поцеловал Нэввид в качестве большого исключения, и другое, когда тебя выбирают, чтобы уравновесить вселенную. Словно ты гиря, где на другом конце весов какое-нибудь тесто, или вовсе башмак. На Медее сейчас болтались сразу две порванные футболки, но все равно стало как-то холодно. Если Ашера хочет, чтобы она отдала половину принадлежащей ей любви, Медея ей не отдаст. Большущий фингал под глазом лишал Ашеру всякого права претендовать на дружеское внимание Нэввида. Когда дружат — не бьют, даже если до того спасли тебя от большой черепахи со стальным клювом.

— Нэввид часто говорил глупости, в которые не стоит верить, — Медея положила ладонь на кнопку. Сверху ее бледной ладони легла темная.

— Как же ты с ним дружила, если не верила его словам?

— Однажды он сказал, что проглотил невидимую медузу, а на следующий день она вышла у него сзади.

— Не самая лучшая речь для погребения, — Ашера поднырнула ладонью под ладонь Медеи, и теперь гладила кнопку. Сделать последний рывок ей мешали воспоминания. — Однако, это правда. Эсхекиаль сделал выговор Нэввиду, и наказал, чтобы не смел говорить об этом тебе. Чтобы ты не задумала повторить.

— Какие глупости. Зачем мне повторять?

— Разве ты не помнишь, как вы обрели силу?

Будучи еще совсем сопляками, они пробрались на нижние ярусы во время аномальной атаки, там на них медузы и напали. Это были те самые, которых он проглотил, или совсем другие? Медея не решилась спросить. После того случая Эсхекиаль ругался, что Медея повторяет за Нэввидом, какую бы ерунду он не придумал. Вероятно, поэтому парень молча терпел наказания храмовника, оправдывая свою скрытность священной тайной. Сколько интересных вещей он совершил втайне от нее, пока она ждала его в закрытой вентиляционной шахте? Одна новость хуже другой. Ладонь Медеи снова оказалась над кнопкой.

— Нэввид меня поцеловал, — Медея толкнулась плечом. Обида ее была нестерпима.

— Врешь, — прошипела Ашера.

— Перед лицом смерти не врут. Он меня поцеловал, перед тем как погрузить в сон. Нэввид протащил меня через весь корабль, хотя я даже не помню, что произошло с нами по пути. После этого он посадил меня в капсулу и…

— Хватит.

— Друзей просто так не целуют. Он меня любил, просто боялся признаться, — Медея помнила, что Нэввид говорил ей ровно противоположное, но Ашере не обязательно было знать об этом. — У меня больше права нажать эту кнопку. А с тобой что? Тебя он не целовал, а ударил кулаком в глаз.

Она не заметила, как Ашера накинулась на нее. Перед глазами мелькнуло что-то темное, и растрепанное афро, и голову прострелила резкая боль — в руках черной бестии оказались русые спирали ее волос. Сколько лет Ашера оттачивала мастерство боя в спаррингах с «красными»? Видимо, она позабыла свои навыки, раз начала полоскать Медею за волосы по полу, будто та была потаскухой, обнаруженной в постели любимого в их годовщину свадьбы. Медея истошно кричала до тех пор, пока не умудрилась пнуть Ашеру пяткой в лодыжку, и та полетела вниз. Но, сделав кувырок в сторону прямо в полете, Ашера оказалась по правую сторону, с размаху отвесила Медее оплеуху и, пока у нее в глазах плясали разноцветные мушки, повалила ее на пол. Ашера оказалась сверху без особого труда, придавив хрупкую соперницу к полу своим весом. Кулаки были уже наготове.

В проеме появился Марк, не сколько из желания поддержать дисциплину, сколько из любопытства. Истошные крики не сулили ничего, кроме беспорядка на корабле, за которыми следовали сбои в системе, нарушение работы отдела гидропоники и затем голод. Голод Марк не любил, как, впрочем, и громкие женские крики. Их он допускал только в постели, хотя уже и не помнил, когда в последний раз женщина кричала по делу. Задумчиво облокотившись плечом о стену, первое время Марк наблюдал, начищая о дырявую майку яблоко, найденное в фиксаторе пищи. Несколько мгновений назад, еще по пути сюда, он надумывал им поделиться, а теперь понимал — незачем. Кому-то хлеб, кому-то зрелища. Марк получил и то, и другое. А раз уж девкам приспичило развлечь себя дракой, в яблоках они не нуждаются.

Ставил он, без сомнений, на Ашеру.

— Эй, завязывайте там! — Марк доедал яблоко. — К чертям собачьим, не стоило мне оставлять вас наедине.

Пахло полусгнившей тканью, залежалыми костями, свежим яблоком,