и еще кровью — тоже свежей. Медея полоснула нестрижеными ногтями по щеке Ашеры, вдарив хорошенько по ране на ее плече, которую сама же и зашивала. Ашера принялась ее душить. Марк сделал несколько размашистых шагов вперед и пнул Ашеру в плечо, что было здоровым. Девушка отлетела в сторону, Медея тут же зашипела, принявшись рвать воздух ногтями, будто у нее лапы, и она была кошкой.

— Три слова, — крикнул разозленный Марк, не давая подняться Медее подошвами уцелевших берцев. — Хватит. Заниматься. Ерундой. Говорите, что тут происходит, иначе я обеих выкину в космос.

— Я должна нажать кнопку, я! — крикнула Медея. — Она ему никто, а Нэввид любил меня, он поцеловал меня перед тем, как положил в капсулу!

— Нэввид был неудачником, который даже не мог определиться, кто из девушек на корабле ему нравится. Если бы он на кого-то запал, я бы это знал.

— Все не так. Он еще сам не понял, что любит меня. Если бы он выжил, мы были бы вместе.

— Но он не выжил, — отрезал Марк, убирая ботинок с живота Медеи. — А ты чего? — он обернулся к Ашере. — Почему драться полезла?

— Это не я.

— Хватит. Ты всегда начинаешь первой.

— Она меня просто бесит, чем не хороший повод расквасить ей мордашку? И вообще, пусть не выдумывает небылицы. Нэввид не мог ее любить, она не в его вкусе.

— Понятно, — Марк встал между девушками. — Надо было думать об этом четыреста лет назад, когда у него еще спереди болтался хрен. Нет смысла сейчас драться за кости.

И все-таки Нэввид неисправимый неудачник. По жизни ему явно не везло, хотя он называл мелкое дерьмо в своей жизни испытаниями воли. Крупное дерьмо, признавал Марк, у паренька было только пару раз, зато это стоило ему жизни. В первый раз Нэввиду крупно не повезло, когда он обрел свой дар, а второй, когда встретился с кинжалом Марка. Как выяснилось, неудачи преследовали его и после смерти, подарив двух влюбленных дур, когда уже все отсохло. Поздновато даже для самого большого неудачника. И еще эта девка, которую Марк недавно сжег в плазменной печи — тоже ползла к бледному трупу, вцепившись в его руку, будто он бросивший ее любовник. После смерти этот паренек имел определенный успех у женщин. Наверное, он из тех парней, что вечно везде опаздывали, придумывая идеальный ответ в проигранном споре, когда все сроки уже просраны.

Марк нажал кнопку пуска, выкинув Нэввида в открытый космос. Вот и вся церемония.

— Покойся с миром, — Марк глядел вслед удаляющемуся гробу.

Он уже как-то говорил это Нэввиду, но тот, видно, его не послушал, пожелав испытать его нервы на прочность еще раз. Тут Медея оказалась совершенно права — космос самое лучшее место для него.

— И как совести у тебя хватило, — Медея вытирала слезы со щек тыльной стороной ладони. — Это должны были сделать мы.

— Совесть — довольно вредная привычка. Советую до Марса не вспоминать о ней, а там делайте, что хотите, — Марк заблокировал мусорный сброс.

— Не думала, что когда-нибудь с ней соглашусь, но…

— Тебя это тоже касается, Ашера. По ночам ты стонешь, зовя в кошмарах Эрнеста. Коришь себя, что не смогла ему помочь? Так он все равно бы погиб, когда Эсхекиаль устроил большой бум.

— Тогда мы этого не знали, — Ашера, скривившись, прикрывала рану ладонью, та болела и кровоточила.

— Ну и что? Даже Эсхекиаль не страдал такой ерундой, как угрызения совести. Поверьте, вы знаете его гораздо хуже, чем думаете. Даже ты, Медея. Отличный отец, доблестный храмовник, а между тем он решил за тебя, жить тебе или умирать, — Марк повернулся к Ашере. — И за тебя тоже, и за меня, и за всех, кто четыреста лет назад трясся за стенами щита, надеясь, что их кто-то спасет. Никто их не спас, и они умерли, потому что их жизни обменяли на наши. Так что хватит цепляться за прошлое, сгнившие кости вас счастливей не сделают. А теперь поднимайтесь, у меня для вас есть парочка сюрпризов. Один хороший, а другой, правда, крайне отвратительный. В сумме неплохо, но, если брать по отдельности, расклад выходит так себе. Телескопическая связь заработала.

Вдоль капитанской рубки тянулась полуразбитая приборная панель. Марк подбавил на нее немного света, чтобы не выглядело так уныло. Хотя вряд ли это помогло бы.

Медея с Ашерой встали посреди, как вкопанные, не пытаясь даже держаться друг от друга подальше. На каменные маски лиц легли оранжевые, красные и синие всполохи. В какой-то момент все занял один только красный. Он вытеснил разноцветное мигание панели, заставляя вытягиваться темные тени, прятавшиеся за креслами с отбитыми подголовниками. Тени дрожали, почти что живые. Марса на экране не было. Он находился где-то далеко позади, окруженный ворохом спутников и космического мусора. Это был тот самый хороший сюрприз, на который никто не обратил внимания.

— Печальное зрелище, — сказал Марк без тени иронии. Голос его, казалось, слегка дрогнул.

Всполохи все усиливались, отражаясь в зрачках огненным танцем смерти. Там, в холодной бездне, пылая десятками действующих вулканов и затянутая черным смогом, плавилась в потоках лавы планета Земля.