плотно сжаты. Каким-то образом он сумел выйти на Фиону и сказал ей, что я пообещала помочь ему, когда мы выберемся с острова. Фиона не стала задавать вопросов. Скорее всего, просто уставилась в восхищении на его безупречные скулы. Мне, наверное, стоило бы отругать ее за халатность в вопросах безопасности, но, как ни странно, появление Виктора может сыграть нам на руку.

– Тебе нельзя разговаривать со свидетелями без судебного контроля, – продолжает Шеннон. – Это может обернуться для тебя серьезными проблемами.

– Мне нужно всего несколько минут. Не больше. Я почему-то уверена, что он может нам помочь.

После некоторых уговоров Шеннон неохотно разрешает мне поговорить с Виктором. Я сажусь рядом с ним на кровать и кладу руку ему на плечо.

– Как ты?

Он несколько секунд качает головой, прикусывая губу, а потом вдруг разражается слезами. Сквозь всхлипы он что-то бормочет:

– Плохо… все… все умерли! Ты… ты тоже исчезла…

Пожалуй, я ни разу не видела, как плачет взрослый мужчина, и уж точно не ожидала, что Виктор будет рыдать так громко. Мне остается лишь неловко похлопывать его по спине.

– Я знаю. Прости. Меня буквально держали под замком.

Он вытирает сопли тыльной стороной запястья, как ребенок, и я, с трудом подавив отвращение, протягиваю ему коробку с салфетками. Он вытаскивает одну, но не пользуется ею, продолжая всхлипывать еще несколько секунд, прежде чем его дыхание, прерываемое икотой, немного выравнивается.

– Я не знаю, что делать. Люди все время задают вопросы, спрашивают, все ли со мной в порядке, делала ли Белла Мари мне что-то плохое… Я не знаю, как отвечать. Я никогда не думал, что она вредит мне. Я просто делал, что нужно, что мне говорили. Но, может, это и правда плохо? Такое странное ощущение… Я не знаю. Я совсем запутался. Что мне делать?

– Ты спрашиваешь у меня?

– А у кого мне еще спрашивать? У меня больше никого нет. Ты обещала мне помочь.

Я вздыхаю, думая, как бы помягче его разочаровать. Чем же помочь? Я не могу его подвести. Я прекрасно понимаю его состояние. Он одинок, сломлен, его выбросили из привычного мира. Собака без хозяина. И теперь у него есть только я…

Я.

Возможно, я жестока, но останавливаться поздно.

– Я могу тебе помочь.

Его глаза с надеждой расширяются.

– Правда?

– Да. Я помогу тебе разобраться со всеми вопросами властей и с остальным тоже. Например, найду для тебя олимпийскую медаль и попробую превратить тебя в икону стиля уровня Скарсгарда, как и обещала на острове. Но только если ты будешь делать все, что я скажу. Абсолютно все.

Он восторженно кивает, сжимая мою руку. Я стараюсь не обращать внимания на влажный след соплей на своей коже, а он тем временем рассыпается в благодарностях:

– Спасибо. Спасибо!

Я похлопываю его по голове и включаю телевизор. На первом канале идет мультфильм «Губка Боб Квадратные Штаны». Виктор мгновенно устремляет взгляд на экран.

В гостиной я шепчу Шеннон:

– Он нам пригодится. Он на моей стороне.

– Мы не можем быть в этом уверены.

– Можем. Ему промыли мозги, и, – я наклоняюсь ближе, – на острове я немного им манипулировала. Он убежден, что только я могу ему помочь. Он мне доверяет. Разве не выгодно иметь на своей стороне одного из членов этой секты?

Шеннон качает головой.

– Он может оказаться неуправляемым. Нет никакой гарантии…

В спальне Виктор смеется – громко и звонко – над мультиком, сверкая белыми красивыми зубами. Глаза Шеннон расширяются.

– Хм. – Она постукивает указательным пальцем по подбородку. – Может, ты и права.

* * *

Проходит неделя. Мы с Фионой сидим перед телевизором, а Шеннон стоит у дивана, скрестив руки, и нервно дышит.

Начинается программа, которую мы так ждали. Перед кирпичной стеной сидит седовласый мужчина.

– Здравствуйте, с вами Кит Моррисон, вы смотрите прямой эфир Dateline NBC. Сегодня наш гость, известный нам только как Виктор, оказался в центре крупнейшего новостного скандала века.

Камера переключается на молодого человека. На нем неприметный коричневый свитер, явно призванный сделать его «ближе к народу», но припудренное лицо придает ему скорее модельный вид. Из-под воротника выглядывает голубая ленточка – копия золотой медали Олимпиады в Ванкувере 2010 года, которую я купила ему на eBay.

До появления Виктора мы отклоняли поток запросов от СМИ. Шеннон советовала держаться в тени, поскольку мои слова могли быть использованы против меня. Но Виктора мы решили выпустить в свет: ничто так не вызывает доверие публики, как привлекательный белый мужчина.

Тем не менее это риск. Шеннон говорила, что свидетелям не стоит общаться с прессой и что Виктора могут даже отдать под суд. Но мы делаем ставку на то, что серьезных последствий не будет: судья ведет дело деликатно, и наказание невинной жертвы культа за попытку высказаться может плохо выглядеть в глазах общественности. В худшем случае Виктор лишится возможности свидетельствовать в мою пользу, но, учитывая других слуг семьи Мельнибург, которые готовы подтвердить сектантскую деятельность Беллы Мари, мы решили, что риск оправдан.

Как бы ни была важна юридическая сторона, суд – это еще и пиар. Если поднять волну положительных отзывов в медиа и сформировать общественное мнение заранее, мы можем значительно увеличить шансы на победу.

– В наши дни полностью изолировать присяжных невозможно, – сказала мне Шеннон. – С такой скоростью распространения информации в интернете они неизбежно наткнутся на статьи или что-то услышат. Если мы правильно разыграем карты, эти сигналы могут повлиять на их решение.

Я напряженно смотрю интервью. Оно происходит в прямом эфире, и любая ошибка может все разрушить. Программа начинается так, как мы и ожидали. Кит рассказывает об острове, кратко излагает последние новости по делу. А потом задает вопросы Виктору. Как была устроена жизнь на острове? Были ли там школы? Сомневался ли он в том, чему его учили? Виктор отвечает, вплетая в ответы те тезисы, которые мы с ним отрабатывали: о промывке мозгов, безумных историях культа, принудительном заключении, подготовке к сексуальной эксплуатации и прочих преступлениях семьи Мельнибург. В целом правда говорит сама за себя. Учитывая его версию событий, отрицать вину Мельнибургов объективно трудно.

Пока я довольна его выступлением. Он четко следует нашим инструкциям и неожиданно располагает к себе ведущего, который явно очарован его внешностью и живой улыбкой. Похоже, Виктор привык выполнять указания.

Примерно на середине часовой программы Кит начинает задавать вопросы обо мне.

– Каково было ваше первое впечатление о Джули Чан?

Я сжимаю кулаки. Сползаю на самый край дивана.

– Я понятия не имел, что она поменялась местами со своей сестрой, потому что