вдали деревья, пики шатров, горы у горизонта.

Перед глазами замельтешила темная фигура, которая превратилась в бегущего на нее бородача.

Марена отшатнулась, заскользила босыми ногами и упала голым задом в грязь.

Что происходит?

Неужели она…

Жива?

Мертва?

Как это случилось? Еще мгновение назад она умирала, и вот лежит на земле, и этот бородатый боров бежит ее... убивать!?

Ратник взревел, занося палку над ее головой, словно хотел огреть по голове, как дубинкой, но Марена успела откатиться. Палка с чавкающим звуком воткнулась в землю.

— Да как ты выбралась оттуда?! Что ты такое? — крикнул он, выдергивая ее.

Тут же пятерня клещами вцепилась Марене в волосы, пытаясь отодрать ее от земли.

— А ну вставай, сука!

Не получишь! Не возьмешь! Больше не позволю! Никому!

Марена пальцами нашарила на земле что-то колкое, вытянутое и тонкое.

Не глядя, куда — ударила.

Ратник рухнул навзничь. Из его глаза торчала длинная ветка, глубоко посаженная в глазницу. Он потянулся к ветке, и Марена схватилась за нее с другой стороны. Опар больно сдавил ее запястье — кости затрещали. Зарычал, как зверь. Марена закричала и надавила на ветку сильнее, погружая ее в теплую, податливую мякоть. Кровь перелилась через край глазницы, заливая щеку. Открытый рот Опара уже не закрылся, белые, крепкие зубы блестели сквозь усы, запачканные кровью, а пальцы на запястье медленно ослабли.

Марена посмотрела туда, откуда за ней следили темные глаза.

Кощей раскинул руки, точно ждал, что она бросится ему в объятия, и тонкая улыбка застыла на его губах.

Словно говорил: «Вот он я, иди и возьми».

— Чтоб ты провалился! — крикнула она, вскакивая.

Он запрокинул голову и захохотал — хрипло, каркающе, точно ворон на ветке.

— Думаешь, что сможешь убежать от меня? — крикнул ей в спину Кощей.

Марена, шатаясь, бросилась прочь, не разбирая дороги. На ходу вытирала липкие, дрожащие руки о голые бедра.

Черные глаза провожали ее, горя хищным, затаенным азартом.

Она вылетела прямо в свет костра. Ратники, сидевшие на спиленных бревнах и потягивающие что-то из щербатых кружек, уставились на нее. Она — на них. Глаза их полезли на лоб, мокрые от медовухи губы приоткрылись от изумления.

— Вся в крови и голая… — прошептал кто-то. — Баба голая посреди пустых земель. Вот чудо-то. Сама пришла — и раздевать не надо.

Искры костра плясали на металлических пряжках их поясов. Сердце грохотало в ушах так, что Марена, казалось, сейчас оглохнет от собственного ужаса. Кто-то попытался встать, и она, не помня себя, выхватила из костра пылающую ветку.

— Не подходи! — заорала она, размахивая ею, как факелом.

Искры жалили ей руки и лицо. Она пятилась, ветка раскалилась и обжигала пальцы. Дым ел ноздри и глаза.

Ратники смотрели на нее уже не с возмущением, а с удивлением. Они начали подниматься и хвататься за оружие, несмотря на ее крики и вопли.

— Кажется, сама судьба послала нам подарок, — усмехнулся один, обнажая кривой нож.

Надо бежать!

И Марена побежала. Не понимая куда. Не понимая зачем. Прочь. Лишь бы подальше от этого проклятого места, как можно дальше!

Она бежала, вцепившись в обугленную ветку, которая все еще плевалась в лицо горячими искрами.

Навь открывала голодные рты ям под ногами, в воздух поднимались едкие испарения. Глаза ело черной горечью. Голые кости втыкались в ноги, разлетались на куски серой пылью гнилые черепа.

Тени преследователей метались по земле, воздух наполнился шумом — точно сотни крыльев били за спиной. Стена погони двигалась по пятам, а впереди всех летел Кощей на вороном скакуне.

Марена бежала и спотыкалась, сердце колотилось так, что дышать было нечем.

Черные, выжженные навью земли закончились внезапно, и живая земля встретила ее жуткими колдобинами и сухой травой.

Она запнулась, упала и покатилась по склону, больно ударяясь ребрами, локтями, спиной. Она падала и падала — земля и небо бешено вращались перед глазами, пока все резко не остановилось. Марена вскочила в сухой траве, не чувствуя боли, судорожно сжимая в руке обгоревшую ветку.

Зачем она в нее вцепилась?

Шум надвигался, нарастал, точно море выходило из берегов.

Марена оглянулась. Времени думать у нее не было, она сунула уже потухшую, но раскаленную ветку в сухую траву.

И побежала.

За спиной раздался треск.

Что-то плюнуло ей в спину раскаленной иглой.

Марена бежала.

Огонь оказался быстрее. Он распускался алыми лепестками, превращаясь в огромный, чадящий цветок. Спину лизал жар, волосы на затылке затрещали. Крики преследователей — ругань, брань, проклятия в ее адрес — смешались с ревом пламени. Ее спина и грудь, липкие от засохшей крови, покрылись едким потом.

Воздух стал горьким и едким.

За спиной кричало мужичье, бранило ее так, что у любой девицы завянут уши.

— Эта трава ядовита! — донеслось из-за спины.

Марена зажала рот и нос рукой, продолжая бежать.

Голова противно закружилась, во рту появился привкус горечи, ноги стали ватными и тяжелыми.

Она вылетела на тропу и замерла.

Прямо на нее стремительно неслась повозка, запряженная лошадью. Раздалась отборная брань извозчика, женщина на облучке что-то крикнула, и лошадь взвилась на дыбы, застыв в последнее мгновение перед тем, как растоптать Марену. Серые, тугие бока ходили ходуном, из горячих ноздрей вырывался пар, а на повозке сидел почерневший от загара мужик с перекошенным от изумления ртом. Руки его так и застыли с натянутыми поводьями.

— Здрав будь, дева… — выдохнул он, хлопая глазами. — Ты чего это бегаешь тут? Голая, вся в крови…

Марена хотела ответить ему, но во рту пересохло так, что она просто хрипло каркнула что-то и рухнула от слабости на колени, точно их подрубили мечом, прямо на землю. И поняла, что сил встать у нее больше нет.

ГЛАВА 4. ВСТРЕЧИ

С повозки спрыгнул не то молодой парень, не то девушка.

Одетый так чудно, что хоть пугалом в огород ставь!

На глазу повязка, да волосы всклокочены так, будто гребнем против шерсти драли. На плечах — нечто, напоминающее мешок из-под зерна.

Незнакомец щербато улыбнулся, торопливо поднял Марену с земли и затараторил тонким голосом:

— Скорее, скорее, скорее!

«Ох, да это девушка! Вот уж природа обидела, так обидела».

Марена еле переставляла ноги, но шла. Боязно было даже глянуть вдаль. И всё же она пересилила себя и едва не вскрикнула.

Чёрный силуэт Кощея на коне стоял посреди поля.

Зловещий, пугающий…

Пламя уже взвилось выше его головы. Огненно-красное море разлилось