что будут проведены научные анализы, и сумел их обойти. Как ему удалось обмануть систему, перехитрить неумолимую строгость науки? Имел ли он доступ к опечатанным материалам? Подкупил ли технического специалиста? Подделал ли результаты? В этом вопросе Вик пока зашел в тупик. Зато его интуиция подсказывала, что, чтобы так обмануть всех, их убийца, должно быть, вращается недалеко от полицейских кругов.

У него пересохло в горле, и он налил себе стакан воды из кувшина. Хотелось бы выпить пива. Просто так, чтобы лучше сосредоточиться. Напротив него Вадим бегал пальцами по клавиатуре, пролистывая страницы просроченных протоколов. Небо затянулось тучами, на вечер в Альпах прогнозировали сильные грозы. Он включил свет и вернулся к своим документам. Итак… Лубна Кадаши, потенциальная террористка, готовая к действию, официально сгорела заживо, только это не она. Отсюда вытекают два вопроса. Первый: что стало с настоящей Лубной Кадаши? Второй: чей это обгоревший труп?

Вик внимательно прочитал отчет о вскрытии. От пламени почти ничего не уцелело. Как подчеркнул Виньоль, от внутренних органов практически ничего не осталось. То же самое касается волос, которые полностью сгорели. Вследствие этого токсикологические анализы были весьма ограниченными. Отсутствие переломов или признаков борьбы, тем не менее, подтверждало добровольный акт самосожжения. Всё это ему не нравилось…

Он переключился на дело из Аннеси. Этот труп был обнаружен в начале февраля, извлечён из тёмных вод болота Бомонт. По словам судмедэксперта, убит примерно в октябре или ноябре. Разбитое лицо, вырванные глаза. Никаких сомнений — тот же убийца. Тот же убийца, потому что тот же способ действий, но также и потому, что тот же профиль жертвы, подумал Вик. Два человека, связанные с терроризмом и перенесшие реконструкцию лица. Важный факт: на сегодняшний день о личности трупа из болота по-прежнему ничего не было известно. Как и в случае с Меропой, коллеги из Верхней Савойи тщательно изучили списки пропавших без вести, но безрезультатно. Никто не заявлял об их пропаже.

И тут в его голове возникла связь. Хрупкое и мерцающее пламя, которое, тем не менее, знаменовало зарождение идеи. Чтобы не упустить её, он встал и тут же бросился к доске, на которой написал «Орион. - Вадим поднял бровь.

— Орион?

— Орион, да. Тело без лица, без документов, брошенное в болоте. При жизни он принимал каптагон — наркотик террористов. Можно поэтому предположить, что, как и Меропа, он готовился совершить теракт. В некотором смысле Орион — это мужской аналог Меропы. Ты со мной согласен?

Его коллега кивнул. В его глазах заблестел интерес.

— Это чёрным по белому написано в токсикологическом отчёте: Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года, — продолжил Вик. Дело в том, что этот наркотик эти безумцы принимают буквально за несколько часов до совершения теракта. Тогда объясни мне: почему Орион не взорвал буфет прошлой весной? Что же заставило его в последний момент повернуть назад? В тот период не было ни одного террористического акта. Ни одного нападения с ножом, ни одного изуродованного тела, ничего.

Вадим откинулся на спинку кресла.

— К чему ты клонишь?

— А что, если он тоже был официально объявлен мертвым прямо перед тем, как привести свой план в исполнение? Еще одна красивая инсценировка с трупом, который представили властям как его, в то время как настоящий Орион, все еще живой, делал пластическую операцию, чтобы исчезнуть.

Это казалось бредовым, но Вадим должен был признать, что гипотеза Вика его заинтриговала. Меняя личность, стирая даже свои черты лица, эти потенциальные террористы как бы исчезали из мира живых и давали себе возможность возродиться. Фениксы, восстающие из пепла своей прежней жизни.

— Ты понимаешь, к чему это приведет? Террористов, которых выдали бы за мертвых, замещающие тела, фальсификация научных данных…

Вик вернулся к своему столу.

— Да, я прекрасно это понимаю.

— Настоящий Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года. Значит, он был готов к действию именно в тот момент и был бы перехвачен как раз вовремя… Значит, - кто-то» был в курсе.

Вик кивнул.

— Я позвоню коллеге из Аннеси. Помнишь, он говорил, что они с командой прошли весь список лиц, занесенных в категорию «S» в этом регионе, исключив тех, кто умер до октября 2016 года — предполагаемой даты смерти Ориона.

Он взял свой телефон.

— Они ничего не нашли, и не зря: если то, что мы себе представляем, верно, то досье «S» Ориона должно было быть закрыто с пометкой «умер» прошлой весной.

59

Сибилла дождалась середины дня, чтобы снова выйти на улицу. Выйдя на прогулочную дорожку, по которой она уже шла в конце утра, она едва подняла бровь, взглянув на камеру, установленную у главной улицы. Она выглядела расслабленной. Погода пока была еще более или менее хорошей, но скоро она изменится: ветер гнал чёрные тучи в их сторону. Она надела кроссовки, толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Снаружи — в режиме прогулки, внутри — умирающая от страха.

Поразмыслив, она решила не пытаться связаться с Мартином, чтобы рассказать ему об исчезновении Мелиссы и её спутника. Любое сообщение могло бы вызвать тревогу, пусть даже непреднамеренно. Поэтому её ночной план должен остаться её абсолютной тайной. Она сбежит в одиночку.

Как только она посчитала, что оказалась в нужном месте, она скрылась в зарослях, как уже делала это несколько часов назад. На этот раз в поле её зрения оказался домик психиатра. 27. Число, которое постоянно повторялось в её кошмарах. Сердце лабиринта.

На всякий случай она постучала в дверь. Однако, не дождавшись ответа, не стала задерживаться и обошла дом сзади, перешагнув через небольшую ограду, чтобы оказаться перед панорамным окном. Как и у неё дома, с другой стороны водоёма был виден другой дом. Люди могли её заметить… И поднять тревогу.

Сразу же в голове запустился внутренний таймер. Поскольку риск ограбления в Лонжепине был практически нулевым, Сибилла надеялась, что Роза-Мари Дефрансуа, как и она с Эрваном, просто закрывала раздвижные двери, не запирая их на замок. Она провела пальцами по алюминиевому краю и толкнула. В следующий миг она уже была внутри.

Сердце билось так сильно, что ей пришлось перевести дух. Может, её засняла камера, которую она не заметила? Дышать, успокоиться. В любом случае, назад пути уже не было. Сначала она быстро осмотрела гостиную. На столе ничего не было — она ожидала, что оттуда выскочит дорожная карта Клода. На стенах висели картины современного