неё плечом.

Можно только стоять рядом. И не опаздывать.

Лика посмотрела в сторону Паши.

— Ваш сын очень настойчив.

— Он в тебя, — сказал Вениамин и тут же замер.

Лика медленно повернула голову.

— В меня?

— В смысле… не генетически. Очевидно. Я имел в виду — по стилю управления кризисами.

Несколько секунд она смотрела на него совершенно непроницаемо.

Потом всё-таки улыбнулась.

Коротко. Почти незаметно. Но Вениамин увидел.

И едва не забыл, как стоять.

— Передайте Паше, — сказала она, — что его план был прозрачен примерно с третьего слова сообщения.

— Он предполагал.

— И всё равно неплохо составлен.

— Он будет счастлив.

— Не надо. А то начнёт выставлять счёт за консультационные услуги.

— Уже начал. Носками.

— Что?

— Долгая история.

Лика посмотрела на часы.

— Двадцать минут заканчиваются.

Вениамин кивнул.

— Спасибо за них.

— Пожалуйста.

Она сделала шаг к Паше, но остановилась.

— Вениамин Александрович.

— Да?

— В следующий раз, если захотите поговорить, не устраивайте спецоперацию с несовершеннолетним координатором.

Он выдохнул.

— А что сделать?

Лика посмотрела на него прямо.

— Напишите. Кратко. С указанием времени, места и цели встречи.

— А вероятность согласия?

— Зависит от пунктуальности.

Вениамин невольно улыбнулся.

— Понял.

— Надеюсь.

Паша подбежал к ним с номером в руках.

— Мне выдали номер! И сказали, что я выгляжу подготовленным.

— Потому что ты подготовлен, — сказала Лика.

— Это всё вы.

— Это всё твой контрольный список.

— И немного папин страх.

— Страх иногда дисциплинирует.

— Можно я это запишу?

— Лучше запомни.

Объявили начало построения для велозаезда. Паша надел шлем, проверил застёжку и посмотрел на отца.

— Пап, ты готов?

Вениамин посмотрел на Лику. Потом на сына. Потом на велодорожку, где уже выстраивались участники.

— Да.

И впервые за долгое время это «да» относилось не только к велосипеду.

Заезд начался без фанфар, но с большим количеством детского восторга. Паша стартовал уверенно, Вениамин ехал рядом, стараясь не выглядеть так, будто у него впереди не семейный велозаезд, а последнее испытание перед посвящением в люди. Лика стояла у края дорожки, скрестив руки на груди, и наблюдала.

На втором круге Паша обернулся и крикнул:

— Пап, дистанция!

— Соблюдаю!

— И не геройствуй!

— Я просто еду!

— Вот именно! Продолжай!

Лика услышала и рассмеялась.

Не громко. Не показательно. Но по-настоящему.

Вениамин чуть не въехал в декоративный куст.

— Руль, пап! — заорал Паша.

— Вижу!

— Тогда используй!

Когда они финишировали, Паша был красный, довольный и абсолютно счастливый. Вениамин был жив, что уже можно было считать победой семейного масштаба. Лика подошла, протянула Паше бутылку воды.

— Хорошая работа.

— Спасибо! А папа?

Она посмотрела на Вениамина.

— Папа не упал, не опоздал и соблюдал дистанцию.

— То есть отлично?

— Скажем так: выше ожидаемого.

— Это почти комплимент, — прошептал Паша.

— Для Лики — это фанфары, — так же тихо ответил Вениамин.

Лика сделала вид, что снова не услышала. Но услышала.

Конечно, услышала.

Через несколько минут Паша убежал смотреть на стойку с энергетическими батончиками, заявив, что ему необходимо «восстановление ресурсов после стратегического успеха». Вениамин и Лика остались у скамейки.

Между ними уже не было прежней ледяной стены. Но и лёгкости пока не было. Была осторожность. Как после грозы, когда воздух чистый, но ветки ещё мокрые.

— Я не обещаю вернуться, — сказала Лика.

— Я не прошу обещать.

— И не обещаю, что всё станет как раньше.

— Я не хочу как раньше.

Она посмотрела на него.

Он выдержал взгляд.

— Раньше я многое пропустил, — сказал он. — Не хочу повторять.

Лика кивнула медленно.

— Хороший ответ.

— Его не Паша писал.

— Заметно. У Паши было бы больше пунктов.

Вениамин улыбнулся.

— И стикеры.

— И контрольный срок исполнения.

— Наверняка.

Паша вернулся с батончиком и выражением человека, который случайно стал архитектором судьбы.

— Ну что? — спросил он слишком невинно.

— Что «что»? — уточнила Лика.

— Консультация прошла успешно?

— В целом да.

— Клиент не безнадёжен?

Лика посмотрела на Вениамина. В её глазах мелькнуло то самое знакомое, опасное, тёплое лукавство.

— Клиент сложный. Но обучаемый.

Паша удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Тогда я считаю операцию частично успешной.

Вениамин кашлянул.

— Какую операцию?

Паша замер.

Лика медленно повернула голову к Вениамину.

— Операцию?

— Он образно, — быстро сказал Вениамин.

— Очень образно, — подтвердил Паша.

— И как же она называлась?

Паша открыл рот, но Вениамин успел наступить ему на кроссовок. Легонько. Почти дипломатично.

— «Субботняя разминка», — сказал Вениамин.

Лика прищурилась.

— Правда?

— Финальное название, — уточнил Паша.

— А рабочее?

Наступила пауза.

Паша посмотрел на отца.

Вениамин посмотрел на Пашу.

Лика смотрела на обоих.

— «Возвращение Лики», — наконец сказал Паша.

Вениамин мысленно выдохнул.

— Разумно, — сказала Лика. — А почему вы так боитесь?

Паша сглотнул.

— Потому что было ещё одно название.

Лика медленно улыбнулась.

— Даже так.

Вениамин поднял руки.

— Я был против.

— Категорически, — подтвердил Паша. — Папа проявил редкую предусмотрительность.

— Теперь мне точно интересно.

— Нет, — сказал Вениамин.

— Да, — сказала Лика.

Паша посмотрел на неё, потом на отца и тихо произнёс:

— «Возвращение Барби».

Тишина.

Вениамин приготовился умереть достойно. Или хотя бы без лишних звуков.

Лика смотрела на них несколько секунд. Потом закрыла глаза, вдохнула и сказала:

— Я должна была догадаться.

— Это он, — сказал Вениамин.

— Это было рабочее название! — возмутился Паша. — Мы его заменили из соображений безопасности!

Лика открыла глаза.

— Мудро.

— Вы не злитесь? — осторожно спросил Паша.

— Злюсь.

Вениамин напрягся.

— Но, — продолжила Лика, — признаю: для операции, где взрослый мужчина впервые пришёл заранее, название обладало определённой художественной дерзостью.

Паша просиял.

— То есть не провал?

— Не провал. Но если услышу это в офисе, вы оба будете отжиматься.

— Сколько? — машинально спросил Вениамин.

Лика посмотрела на него.

— Пока не раскаетесь.

— Мы уже раскаялись.

— Значит, профилактически.

Паша прыснул со смеху.

Вениамин тоже улыбнулся. И вдруг понял: вот оно. Не возвращение. Не победа. Не финальная точка.

Но первый настоящий шаг.

Без давления. Без обещаний. Без попытки сделать