вырвался неожиданный возглас, порожденный яркой вспышкой боли и последовавшим за ней кровотечением от раскаленного удовольствия.

Эрик провел языком по коже, слизывая с нее выступившие капельки крови, а затем стал целовать и посасывать, успокаивая болевые ощущения. После, переключив свой взгляд уже не янтарно-красных, а черных, словно угли, глаз на другую грудь, Эрик принялся кусать, целовать и посасывать ее, одновременно с этим лаская шершавой ладонью.

– Мне нужно слышать, как мое имя отдается в каждой трещине этой пещеры. Я должен немедленно оказаться в тебе.

– Тогда поспеши, Эрик.

Он вновь прильнул к моим устам, однако теперь в поцелуях чувствовалось лишь потрясающее, заботливое доминирование. Не отстраняясь, он скинул штаны, затем перекинул мои запястья через голову и прижался обнаженными бедрами к моему изнывающему от желания телу.

Его рот прошелся по изгибу шеи, заставляя меня подавить все навязчивые мысли и полностью отдаться головокружительным ощущениям. Я закрыла глаза и подчинилась, позволяя своему телу двигаться, раскачиваться, тереться о своего Змея, пока в нижней части живота не зародилась колючая волна жара.

Эрик приоткрыл губы, и его дыхание сделалось резким и неровным.

– Такая идеальная Певчая птичка.

– Ты мне нужен, – взмолилась я, теряя рассудок в пелене тумана.

Из глотки Эрика раздался низкий глубокий гул, больше похожий на зловещее рычание. Мне казалось, что он вот-вот вновь заведет мою ногу себе за талию, возможно, уложит меня на камни, используя платье как ложе.

Вместо этого Эрик развернул меня так, что я прижалась щекой и грудью к камням.

– Боги. – Он прошелся губами и носом по позвоночнику, вдыхая запах кожи. – Посмотри на себя. Отведи бедра назад, любовь моя, – промурлыкал он, направляя меня. – Держи руки на стене. Не двигай ими, Певчая птичка. Даже не шевелись.

Боги, от раздавшегося грубого, словно сухой песок, голоса вся кровь от макушки до пят вскипела в жилах. От столкновения холодной каменной стены с теплым воздухом и телом Змея голова закружилась, а пальцы на ногах онемели.

Эрик раздвинул коленом мои ноги, и я застонала, почувствовав, как он скользнул к моему центру. Сначала, повинуясь привычке, мне захотелось повернуться и ухватиться за его талию или затылок, однако я закрыла глаза и прислонилась ладонями к стене, как он того требовал, пока кончики пальцев не побелели от напряжения.

Эрик захихикал, а из горла вырвались слова, похожие на гладкий густой темный мед:

– Отлично, Певчая птичка. Вот так.

Его рука накрыла одну из моих лежавших на стене. Он переплел наши пальцы, одновременно направляя мое тело, чтобы наклонить и прижать к себе, а после вошел так глубоко, что я ловила ртом воздух, поймав себя на мысли, что он может прорвать кожу на животе.

Эрик на протяжении одного мучительного вздоха не двигался, и мы замерли словно одно целое. Затем он отвел бедра, едва не выскользнув из меня, и снова проник внутрь. Впившись ногтями в каменную стену, я всхлипывала от потрясения, вызванного проникновением. Он искусно растягивал меня, словно когтями цепляясь за ненасытное желание.

Эрик снова ворвался и покрыл поцелуями верхнюю часть спины. Мне стало трудно дышать. Я даже пошевелиться не могла. Каждая частичка меня боялась дернуться, опасаясь, что лишнее движение разрушит неописуемый восторг от королевского тела, повелевающего мной, требующего меня, любящего меня с каждым грубым толчком.

Мужская ладонь покинула мое бедро, скользнула вверх по ребрам и обвилась вокруг одной груди. Он подергивал сосок в такт каждому толчку, а я выдыхала его имя.

– Эхо… Певчая птичка, – прохрипел он. – Я хочу… чтобы мое имя отдавалось от стен эхом… этой проклятой… пещеры.

Он щипал и прижимался большим и указательным пальцами. Бедра шлепались о мои. Я желала чувствовать его еще глубже.

– Эрик! – Из горла снова и снова вырывалось его имя, внизу живота запульсировала колючая искорка удовольствия, опускаясь до возбужденного лона.

Движения становились все более неистовыми.

– Вместе. Сделай это со мной.

Его слова как будто разгадали скрытую часть меня, неспособную ничего предпринять, кроме как подчиниться, и вот уже от живота до головы прокатилась всепоглощающая волна, и я разбилась вдребезги вместе с его именем, одновременно услышав, как срывается мое имя с его губ.

Эрик, в исступлении почувствовав свое освобождение, двигал бедрами, вжимаясь в мою спину, доводя нас до общей эйфории, пока горячий поток удовольствия наполнял меня. Я вздрогнула и усмехнулась, увидев, как излишки растекаются по моим бедрам.

Так мы и остались стоять: склонившийся надо мной Эрик и мое обмякшее тело в его нежных объятиях. Он осыпал поцелуями мой позвоночник, шею, затем крепко прижал меня спиной к своей груди, а после, почувствовав, как полностью расслабился, вышел из меня.

Развернув меня лицом к себе, Эрик нежно заключил меня в объятия. Я запустила пальцы в короткие волосы, целуя щеки и губы.

– Думаешь, они заметили, что нас уже давно нет? – Если быть точнее, король Ночного народа. Боги, без конца я терялась в Короле Вечности и каким-то образом теперь должна притвориться, что отец не замечает некоторых вещей, связанных с его дочерью и Эриком Бладсингером.

Во всяком случае, Вален Ферус обладал достаточной мудростью, чтобы никогда не упоминать о них.

Однако щеки все равно вспыхнули от накатившего жара.

Эрик покрыл поцелуями каждый сантиметр моего лица.

– Вряд ли кто-то заметил наше отсутствие. Скорее всего, они подумают, что мы устали и остались в покоях.

– О да, уверена, мы их всех одурачили.

Он ласково поцеловал меня.

– Если не хочешь встречаться с ними, мы можем отправиться в постель. На самом деле я поддерживаю этот новый план и отменяю даже мысль о возвращении к ним. Только в постель.

Громко рассмеявшись, я ущипнула его за ребра, однако снова растворилась в нем, поскольку поцелуи, в которых я нуждалась только от этого мужчины, из ласковых и нежных превратились в страстные и требовательные.

Глава 40

Змей

По краям стола в большом зале расположились новые лица: морские ведьмы и несколько людей из Дома Приливов. Тэвиш с Маэлстромом ждали у задней двери.

Алистер постоянно хлопотал и суетился, следя, чтобы тех, кого мы привлекли к участию в наших планах, кормили, размещали в прекрасных комнатах и заботились о них как о малых детях.

Сидевшая рядом со мной в кресле с высокой спинкой Ливия выглядела как настоящая королева. Ее рука уверенно лежала на моем колене под столом. По крайней мере, хоть кто-то из нас выглядел по-королевски.

Подняв наполненный элем рог, я бросил быстрый взгляд в ту сторону,