что они обезопасят Олин от секретов, хранимых Торвальдом в прошлом, от тайн, в укрывательстве которых поспособствовала я. Никогда… – Нарза тяжело вздохнула. – Мне и в голову не приходило, что он посмеет воспользоваться ее ребенком, чтобы избавиться от связывающих его уз. Они создавались ради ее защиты, ради защиты вас обоих, а он все же нашел способ разрушить их.

– Ты должна прекратить винить себя, – мягко и нежно промолвил Маэлстром.

В мелкой ряби было видно, как Нарза выпрямилась.

– Расскажи мне, что послужило причиной твоего вопроса. Я никогда не лгала тебе. Возможно, мне стоило предупредить об этом факте, который теперь я не могу вспомнить, но, клянусь тебе, у меня и в мыслях не было, что он напрямую связан с происходящим. Честно сказать, я и не думала о нем с тех самых пор, как погиб Торвальд.

Ласковая ладонь обвилась вокруг моей руки. Рядом со мной в воде стояла Ливия, не сказавшая ни слова, но ей это и не требовалось, ведь лишь одно ее присутствие успокаивало душу.

Я торопливо пересказал признание Ларссона, его уверенность в том, что Торвальд сторонился своего первенца из страха перед темной магией крови, описал могущество защитных заклинаний, рассказал о короне, границах королевства, о скрывавшихся от морского народа эльфах, словом, обо всем услышанном из уст Ларссона.

Потрясенная Нарза прижала руку ко рту.

– Такое… вполне возможно, Эрик. Но защитное заклинание такого размаха потребовало бы огромных усилий.

– Ты несколько месяцев металась в лихорадке, находясь одной ногой в Ином мире, – с горечью в голосе прошептал Маэлстром. – Помнишь, за два года до того, как Король Вечности пришел за Олин?

– Это настолько обескураживает. Мне трудно восстановить в памяти даже те месяцы. Но… эти события могут быть связаны. – Нарза потерла лоб, а после подняла утомленные глаза. – Я так глупа, внук. За всю долгую жизнь у меня и в мыслях не возникло причинить тебе вред, однако я неосознанно приняла участие в стольких твоих страданиях.

– Тогда помоги нам сейчас, – жестко, подобно самому резкому ветру, произнес я. – Он настаивает, что после расправы над собственной матерью и кражи наших уз кровавые защитные заклинания полностью разрушились.

– Существуют определенные заклинания, позволяющие распутать другие, словно расплетающаяся веревка, – вклинился в разговор Тэвиш. – Но для поддержания подобных чар приходится прибегать к смерти, крови и жертвоприношениям. В смысле, постоянно. Не сомневаюсь, что они убивали на протяжении очень долгого времени, чтобы не дать кровавым защитным заклинаниям вновь сомкнуться.

– И так распространилась Тьма, – сказал я. – Она представляет собой отпечаток темной магии, оставшийся после того, как они проложили себе путь в Королевство Вечности.

– Но почему защитное заклинание ослабло? – задала вопрос Ливия.

– Из-за смерти Торвальда. – Я тяжело вздохнул. – Он сам был первой преградой на пути к короне. После убийства матери барьеры, ограждавшие его от Королевства Вечности, разрушились. Здесь никто ничего не знал о нем, и он получил возможность начать все заново, приступить к осуществлению своих планов.

– Вероятно, он рассказал правду Фион. – Тэйт недовольно нахмурился. – И она стала такой же озлобленной, как и Хранитель костей. Помнишь, что первое ты сделал, как только мы вернулись с поля боя?

Я кивнул.

– Расторг соглашение о союзе, предполагавшем рождение наследников.

– И вскоре на нашем горизонте появился Ларссон, Эрик. Вот именно тогда они столкнулись друг с другом, я бы поставил на кон свой чертов голос.

Черт возьми. Похоже, все, что я знал, вплоть до каждого моего вздоха, было построено на одной смертельной лжи.

– Он убил собственную мать. – Ливия закрыла глаза и ткнула в меня пальцем. – Даже не смей. Не смей настаивать, что вы совершили одно и то же. Ничего подобного.

– Хранитель костей – настоящий безумец, – вставила Селин. – Проклятый бесчувственный мерзавец.

– Однако ему понадобилась последняя нить, ведущая к разрыву поставленных против него защитных заклинаний, чтобы возложить на себя кровавую корону. – Я нежно провел пальцем по щеке Ливии. – Последний отголосок силы Торвальда из Королевства Вечности, наши сердечные узы. Именно по этой причине ему потребовалось так много времени, прежде чем нанести решающий удар. Он ждал открытие Бездны с таким же неистовством, как и я.

– Но ведь это была наша связь, а не твоего отца.

– Она исходила от Торвальда, – хмуро пояснила Нарза. – С помощью этих же сил были наложены защитные заклинания на корону, поэтому он забрал их.

Ливия приобняла себя за локти.

– Уверена, что Ларссон обратился к своей эльфийской родне сразу после моего прибытия в Королевство Вечности. Скади… она утверждала, что Арион отказывался предпринимать какие-либо действия до тех пор, пока не будет уверен в исходе битвы, пока Ларссон не подготовится занять трон. Но стоило эльфам перейти на его сторону…

– Как он похитил тебя, – перебил я, цокнув языком.

За один только этот поступок Ларссон, несмотря на все свои коварные интриги и заговоры, умрет мучительной смертью.

Вместе с поспешными заверениями Нарзы в содействии Дома Туманов всегда оказать мне любую поддержку зеркальные чары исчезли, но среди оставшихся на берегу возникло новое чувство тревоги. Словно никто не понимал, что говорить и что предпринять дальше.

Выйдя из воды, я направился прочь из бухты.

– Вскоре он явится за короной. Ублюдок убежден, что его власть вместе с силой эльфов превзойдет нашу. Времени на разработку планов у нас в обрез.

– Эрик, – прошептала Ливия, – далеко не все, кто там находится, поддерживают его.

– Мы лишь знаем, что Ларссон владеет темной магией, и бóльшая ее часть принадлежит его родне. – Я остановился и прижал ладонь к ее щеке, поглаживая большим пальцем теплую кожу. – Я не герой, любовь моя, и стою здесь не ради их спасения. Я здесь ради того, чтобы ты продолжала дышать, и к черту все остальное. Бессмысленно заставлять меня тратить время на размышления, как сохранить жизнь эльфам, мне важна лишь ты и твоя жизнь. Именно о таких темных сторонах своего сердца я предупреждал тебя.

– Я не испытываю страха перед твоей темнотой, Змей. Она уже поглотила меня. – Ливия коснулась губами кончиков моих пальцев. – Просто помни, что некоторые заслуживают шанса, если это возможно.

Боги, сколько же порочных вещей мне захотелось немедленно с ней сотворить. Она устремила на меня пристальный взгляд своих темно-синих глаз, совершенно не беспокоясь о моих решительных намерениях удержать ее рядом с собой.

Шанс. Конечно, в моей черствой душе нашлось бы место для сострадания. Я бы предложил шанс на спасение той незнакомке, попытавшейся сражаться за Ливию, однако если бы для этого пришлось причинить вред моей Певчей птичке, я бы приказал повелителю земли утопить их всех в пучине Вечного моря.

Глава