— Она хочет есть, — сказал Рэн.

— Она ела десять минут назад.

— Значит, хочет ещё.

Дверь храма распахнулась, и внутрь ворвалась Инари. В своём обычном стиле — босиком, с растрёпанными волосами, сияющая, как тысяча солнц. За ней — Лин, Кай, их жёны, их дети, и целая армия духов.

— Где мои внуки⁈ — закричала богиня и, не дожидаясь ответа, уже оказалась у колыбелек. — О-о-о! Рин! Сора! Вы ещё прекраснее, чем я видела во сне! Рин, ты на отца похож. Серьёзный. Сору — на мать. Красивая и громкая. Идеально!

— Инари, дай им поспать, — вздохнул Рэн.

— Они не хотят спать! Они хотят к бабушке! — Инари уже держала Сору на руках, и та довольно гулила, вцепившись крошечными пальчиками в бабушкино кимоно.

— Сестрица! — Лин подошёл ко мне и обнял. — Как ты? Выглядишь потрясающе. Двое детей, а ты как будто только что с прогулки.

— Это магия, — я улыбнулась. — И твоя жена мне помогала. Карин, спасибо тебе ещё раз.

— Не за что, — Карин, жена Лина, стояла рядом с дочкой на руках и улыбалась. — Мы, смертные, должны держаться вместе. Даже если теперь мы жены бессмертных.

— Кстати, об этом, — Кай подошёл ближе. — Обряд? Когда? Дети родились, Мэй восстановилась. Мы все ждём.

— Через неделю, — ответил Рэн и взял меня за руку. — Мы назначили дату. Обряд пройдёт здесь, в храме. При всех. После этого Мэй станет бессмертной. Окончательно.

— Я стану бессмертной, — повторила я, пробуя слова на вкус. — Звучит до сих пор странно.

— Привыкнешь, — хором сказали Лин и Кай.

Я засмеялась, потом посмотрела на колыбельки, на Рина и Сору, на мужа, на нашу семью, — и поняла: я уже привыкла. Пятьсот лет мы шли к этому моменту и вот он здесь. Наш храм. Наши дети. Наша любовь. Наша вечность.