этого придется обдумать способы и средства… Была ли в его жизни пора, меланхолично спросил себя Ральф, когда денежный вопрос не стоял во главе всего происходящего?

Он обещал сообщить Клэр Ван Деген о результатах визита и через полчаса уже был у нее в гостиной. После развода он вошел сюда впервые; но Ван Деген уехал на рыбалку в Калифорнию – ловить тарпонов, – к тому же Ральфу просто необходимо было увидеть Клэр. Разговоры с ней приносили ему облегчение; вдвоем они лихорадочно обдумывали любые возможные отсрочки и препятствия, и во время этих обсуждений Ральф восхищался ее умом и энергией. Казалось, раньше ей недоставало заинтересованности, чтобы вложить во что-то сердце и душу, но теперь она вся отдалась делу.

Внимательно выслушав его, она сказала:

– Говоришь, это обойдется недешево, но тогда зачем вообще обращаться в суд? Почему бы не заплатить напрямую Ундине, вместо того чтобы тратиться на адвокатов?

Ральф удивленно взглянул на нее. Она продолжала:

– Как ты думаешь, почему она вдруг решила, что ей нужен Пол?

– Это легко понять любому, кто ее знает. Он придаст ей налет респектабельности. Если он будет с ней, она легко докажет, что правда на нее стороне, а все «грехи» совершил я. Так куда проще, чем доказывать это словами.

Клэр задумалась.

– Да, это очевидный ответ. Но хочешь знать мое мнение, дорогой? Наши с тобой взгляды безбожно устарели. Не думаю, что Ундине есть дело до «фасада респектабельности». Ей нужны деньги, чтобы аннулировать брак.

Ральф изумленно ахнул.

– Разве ты не видишь? – поспешила продолжить Клэр. – Это ее единственная надежда – ее последний шанс. Она слишком хитра, чтобы взвалить на себя такую ношу, как воспитание ребенка, только чтобы позлить тебя. Она хочет, чтобы ты выкупил у нее сына. – Она встала и подошла к нему, протянув руки. – Возможно, я тебе наконец пригожусь!

– Ты? – Он выдавил измученную улыбку. – Можно подумать, ты не помогала мне все это время, позволяя нагружать себя всеми моими бедами!

– О, если бы я только нашла выход из этой ситуации! Тогда других бед у тебя бы не осталось!

Ральф повернулся к окну и стоял, разглядывая знойную панораму Пятой авеню. Клэр внимательно следила за ним, пока он обдумывал ее умозаключения. Ее правота казалась все более очевидной. Все непонятное в недавнем поведении Ундины вдруг стало казаться логичным, ее мотивы производили полное, ясное впечатление, будто ее выцветший образ очертили ярким контуром.

– Если дело в этом, скоро я буду знать, – сказал он, отвернувшись от окна.

Ему сразу стало ясно, что́ он должен предпринять. Оставалось лишь сопротивляться, и тогда Ундина раскроет карты. Одновременно он вспомнил тот осенний день в Париже, когда пришел домой и застал ее среди наполовину упакованных роскошных нарядов в слезах из-за грядущего материнства.

Клэр коснулась его руки.

– Если я права, ты позволишь мне помочь?..

Он молча накрыл ее руку своей, и она продолжала:

– Потребуется много денег. С судами всегда так. К тому же ей будет стыдно продать его дешево. Ты должен быть готов дать ей все, чего она захочет. У меня немалые сбережения – я имею в виду собственные деньги…

– Собственные?

На ее смуглых щеках выступил слабый румянец.

– Только мои. Почему ты мне не веришь? Я годами копила свои скудные доходы, думая, что когда-нибудь больше не смогу терпеть все это… – она махнула рукой на роскошь вокруг. – Но теперь я знаю, что не сдвинусь с места. Надо думать о детях; к тому же мне стало легче с тех пор, как… – Она смущенно осеклась.

– Да-да, знаю. – Он хотел договорить за нее: «С тех пор как моя жена дала тебе возможность оказывать давление на мужа…» Но лишь повторил: – Знаю.

– И ты позволишь мне помочь?

– Ох, сначала надо все выяснить. – Он вдруг энергично сжал ее руки. – Как ты и сказала, когда Пол будет в безопасности, нас больше ничто не побеспокоит!

XXXIV

Следующие несколько недель Ральфа занимали тревожные мысли, как добыть нужную сумму. Расспросы адвокатов вскоре подтвердили выводы Клэр, и стало ясно, что – по причинам, выраженным изобретательным языком юристов, – в обмен на значительное вознаграждение Ундина, возможно, признает, что сыну выгоднее оставаться с отцом.

Получив это признание, Ральф хотел первым делом сообщить новости кузине. Его охватил незамутненный восторг: ему чудилось, что он прижимает мальчика к груди. Они с Полом навсегда останутся вместе, и никакая таинственная разлука больше не станет им угрожать! Он испытывал блаженное облегчение, какое мог бы испытать ребенок, проснувшись от страшного сна и обнаружив, что комната залита веселым солнечным светом.

Клэр тут же вновь попросила разрешить ей помочь выкупить маленького кузена, но Ральф постарался отговорить ее, объяснив, что сам найдет выход.

– Где найдешь? В сокровищнице Дагонетов? Ах, Ральф, зачем притворяться? Скажи, сколько ты ей должен.

Удивительно, какую власть получила кузина теперь. Но он пока не мог раскрывать детали сделки. То, что расчеты между ним и Ундиной должны производиться в долларах и центах, казалось последней горькой сатирой его мечтаний: он чувствовал себя униженным мелочностью, заполнившей весь его мир.

Тем не менее поиски продолжались, и наступил день, когда он вновь оказался перед дверью в кабинет Элмера Моффата. Его мысли вновь обратились к Моффату из-за настойчивости, с которой пресса упоминала его в связи с возобновлением расследования по делу «Арарата». Оказалось, Моффат считается самым ценным свидетелем со стороны государства; его возвращения из Европы ждали с волнением, его нежелание давать показания едко критиковали; наконец он прибыл, отправился в Вашингтон – и, судя по всему, ничего не сказал.

Ральф был слишком занят собственными проблемами, чтобы обдумывать эту развязку; но частое появление Моффата на страницах утренних газет подействовало как подсознательное внушение. Да и к кому еще он мог обратиться за помощью? Сумму, которую требовала жена, можно было обрести только посредством «быстрой услуги», а поскольку однажды Ральф оказал подобного рода услугу Моффату, казалось естественным воззвать к нему сейчас. Кроме того, рынок процветал; наверняка у опытного спекулянта был туз в рукаве.

Со времени прошлого визита Ральфа офис Моффата преобразился. Краска, лак и латунные перила придавали внешним помещениям оттенок роскоши, а кабинету с книжными шкафами из красного дерева, на полках которых стояли целые серии книг в сафьяновых переплетах, и вместительными креслами с обивкой из синей кожи для полного сходства с фешенебельным отелем недоставало только парочки пальм. Сам Моффат, выйдя приветствовать Ральфа, производил такое же впечатление: он стал увереннее, шире, носил костюм великолепного пошива и пользовался едва