– Воруша?

Если бы не осведомлённость стратега о феноменальной памяти Александра, он бы решил, что царь всё знает и просто исполняет сейчас спектакль.

– Действительно, ценный воин. Да, возьми в помощники. Присмотрись к нему повнимательней – может, он достоин более высокой должности: мне нужны доверенные люди для назначения в новых провинциях. – Царь улыбнулся. – И расскажи мне, что интересного ты повидал в долине реки Бамиан.

Птолемей достал подаренный дхармитом цветок, вырезанный из камня.

– Это символ верования одного из племён, что там проживает. Они выходцы из Индии, у них совсем уж необычный взгляд на бога, наличие или отсутствие которого их не волнует вовсе…

– Из Индии? – Александр перебил соратника, лишь взглянув на подарок. – Ты расспросил их об этой стране?

– Да. Она разбита на несколько царств, но все племена объединяет единая культура древних завоевателей, пришедших тысячелетия назад с севера. Их называют арьями. Со слов старейшины общины, с кем я общался, ещё раньше эти арьи пришли и на берега Внутреннего моря. Он говорит: народы Персии, Индии и нашей Ойкумены впитали в себя кровь древних пришельцев с севера, а эллинский язык в своей корневой основе имеет много схожего с арийским. Тысячелетия назад наши предки, возможно, были братьями.

Царь рассмеялся:

– Конечно, я готов принять и эту идею, если она поможет укрепить мою власть. Но эллинская кровь по чистоте своей не может иметь ничего общего с персидской. Хотя… быть может, нам действительно сто́ит сроднить кровосмешеньем эллинов и местные племена? Как бронза сплавляется из разных металлов, так через века восток империи срастётся в единый народ, где эллинская кровь будет основой. Что думаешь, Птолемей? Готов взять в жёны дочь согдийского князя? Дочь сатрапа я оставлю для себя. – Царь вовсе расхохотался, но быстро успокоился: – Прости, брат; ты однолюб, я знаю…

Птолемей посмотрел Александру в глаза, те были безжалостно холодны.

– Прошу твоего дозволения взять в жёны известную тебе женщину, – вымолвил стратег, – Таис. Она дала согласие перед нашим расставанием, ещё весной прошлого года. Свидетели – её служанка и несколько солдат, что помогали им собрать домашний скарб перед убытием в Вавилон. Все они граждане Македонии, воины из твоей агемы. Как минимум двое ныне здравствуют и в строю.

Царь удивлённо округлил глаза:

– Почему ты говоришь об этом только сейчас?

– Потому что именно сейчас хочу официально стать её мужем и разделить уготованную ей участь всецело и до конца. Как муж, хочу по македонским обычаям и законам принять на себя ответственность за свою жену.

Александр задумался и спустя мгновенье уточнил:

– О какой участи ты говоришь?

– О той, которая ей уготована царём Азии, великим Александром Третьим Македонским.

Повисла тишина. Они смотрели друг на друга, и каждый понимал, что сейчас проверяется на прочность не только их дружба.

– Не переживай, – в конце концов устало вымолвил Александр, – я не посмею навредить ей. Хотя тебе сто́ит подумать, готов ли ты взять в жёны ту, чья власть над мужчинами столь велика, что по одному щелчку пальцев они идут на любые безумные поступки. Я лично ощутил это, поэтому и велел ей уезжать быстрее и подальше. – Царь отошёл к столу, явно пытаясь скрыть эмоции. – Ты знаешь, что Волт… а, хотя это неважно. – Он опять вернулся к гостю, крепко обнял его и прошептал на ухо: – Брат, ты один из немногих, кому я доверяю больше, чем себе. Ты живёшь умом, а я больше идеями и эмоциями. Прости, если дал тебе повод волноваться за судьбу возлюбленной. – Он разомкнул объятия и, не убирая рук с его плеч, громко засмеялся: – Конечно, я даю тебе согласие взять в жёны несравненную Таис Киприду! Сегодня же на вечернем совете я объявлю вас мужем и женой, и пусть твоя преданность будет примером для всех.

***

Четверо суток занял тяжелейший переход через пустыню до берега Окса, и ещё неделя ушла на переправу. Как и писалось в Авесте, река действительно оказалась полноводной. В самом начале лета талые воды с горных хребтов переполнили русло, и берега Окса раздвинулись до самых окраин поймы. В равнинных местах река разлилась на несколько стадий в ширину, а в теснинах течение разгонялось до скорости доброго скакуна. Найти место для форсирования оказалось непросто, а полное отсутствие стройматериалов для средств переправы вообще потребовало нетривиальных решений. В итоге, используя набитые соломой меха, многотысячная армия достигла северного берега Окса у селения Тармата41.

И здесь наконец-то удача улыбнулась Александру: почти сразу в ставку к царю явился представитель местного вельможи, некоего Спитамента, который предложил выдать Бесса в обмен на гарантии безопасности согдийской аристократии.

– Воистину, обман и предательство в крови у персов! – воскликнул Александр, когда посланника вывели из палатки. – А ты, Птолемей, говоришь, что у нас с ними единые корни. Никогда бы эллины так не поступили! Поэтому нам суждено покорить весь мир, а им – принять власть просвещённых греков, уповая на милость богов Олимпа, а не их бестелесного Ахура-Мазды. И слова Валтасара про ложь, что впечатлили нас в тот вечер, – всё это пафос и восточная хитрость! Все лживы они, и Авеста их тоже… Как хорошо, что её яд обезврежен огнём.

Присутствующие при этих словах военачальники находились в смешанных чувствах: с одной стороны, официальная цель столь дальнего похода вроде бы уже проявилась на горизонте и вот-вот будет достигнута; с другой, слова Александра про покорение мира опять вносили неопределённость в их общие планы: «Какого мира? И так не ровён час упадём с края земли в Тартар. Куда он собрался идти и зачем?»

Ещё до рассвета Птолемей во главе мощного отряда гетайров, лучников и приданного таксиса пехоты выдвинулся в Наутак42 – там, со слов парламентёра, находились Бесс и Спитамен со своим войском. Четверо суток всадники нещадно гнали лошадей, преодолев за это время почти тысячу стадий, в то время как обычно на такой путь тратилось не меньше 10 дней. Конечно, пехота, также посаженная в сёдла, безнадёжно отстала. По этой причине, прибыв к назначенной деревне, Птолемей решил не дожидаться арьергарда и сразу нагрянул в ставку Спитамена. Тот, увидев, что подошедший отряд, в общем-то, маловат, испугался, что верные Бессу войска не поддержат идеи вельможи и перебьют греков вместе с ним самим. Одним словом, в данном случае Александр оказался прав: вопреки договорённостям Спитамен отказался от своих обещаний. Тогда стратег окружил деревню и объявил ультиматум: исполнить данное слово в течение суток или к вечеру прибудут