провела своим бейджем по датчику, чтобы изменить направление движения рольставней. Вот и все. Она оказалась снаружи. По всей горе лучи света рассекали тьму, сопровождаемые зловещим гулом. Через двадцать минут разразится гроза. И это может быть больно.

Деревня замерла, словно мертвая, соседние шале оказались в плену своих металлических ограждений. Вон там, у входа, она разглядела свет из сторожки. Охранники не спали. Она бросилась к концу своей аллеи, а затем скрылась в зарослях. Она двигалась практически вслепую. Ветер усиливал ощущение холода, которое не покидало её с самого утра.

Вскоре она снова вышла на уже знакомую прогулочную тропу, побежала по ней, а в голове кружилось видение военных, выскакивающих из тени. Однако всё казалось пустынным. Завтра была суббота. Возможно, она была единственной, кто осмелился проникнуть в запретную зону этой ночью.

Пробежав несколько сотен метров, она дошла до конца тропы и оказалась в непосредственной близости от главной улицы. Идти на виду у камер было немыслимо. Именно в этот момент и начинался настоящий вызов. Сибилла свернула налево, туда, где царила растительность. Она пробиралась между соснами и кустарником до ограждающей стены. Она возвышалась там, неумолимая, четыре метра непреодолимой надменности. И теперь ей предстояло идти вдоль неё, пробираясь сквозь ежевику и свисающий плющ, по крайней мере, на протяжении одного километра, чтобы обойти военные бараки и огромный парк клиники. Её цель — бункер.

Прижимая к животу плюшевую игрушку сына, словно ничтожный талисман, она шла, движимая жаждой правды и желанием сбежать из этого проклятого места. Она только от всего сердца надеялась, что Мелисса была права, что где-то действительно существовал способ перелезть через эту адскую стену, потому что иначе…

Предупредительные удары становились всё чаще, небо раскалывалось на части. Уже четверть часа она боролась, перешагивала препятствия, спотыкалась. Потеряв ориентацию, она совершенно не знала, на каком уровне находилась. Слишком густая крона деревьев поглощала здесь малейший лучик небесного света. Была ли она ещё далеко от бункера? Придётся ли ей пройти мимо него, чтобы добраться до того самого упавшего дерева? Она молилась, чтобы это не было так. А пока её единственной нитью Ариадны была эта стена.

Сибилла замерла, когда внезапно белый ореол прорезал тьму. Там, сквозь кусты, она разглядела фары. До её ушей донёсся шум двигателя. Казалось, что автомобиль направляется прямо к ней. Она опустилась на колени за стволом, тяжело дыша, и прижала ладонь ко рту, из которого вырывались маленькие облачка пара. Автомобиль подъехал ещё ближе, слегка повернул направо и остановился. Луч света теперь освещал бункер. Это строгое здание находилось всего в десяти метрах от Сибиллы. Она почти дошла до тропинки, по которой ходили сотрудники.

Как только заглушили двигатель, фары переключились в режим габаритного света, создав янтарный ореол. Сибилла находилась на границе этого пузыря, уже не совсем незаметная. Она пригнулась ещё ниже, когда из машины вышел кто-то. Статная фигура, блестящая голова, очки: Микаэль Альетт. Быстрыми шагами мужчина со стеклянным глазом открыл багажник и направился к бункеру. На этот раз он был одет в тёмную гражданскую одежду.

Не шевелясь, Сибилла внимательно осмотрела окрестности за своей спиной. Может, она пропустила дерево? Невозможно, она была настороже. Значит, она оказалась не с той стороны. Ей придётся обойти бункер и продолжить идти вдоль стены. Чёрт!

Она замерла в ожидании. Продолжать путь было слишком рискованно — Аллиетт обязательно выйдет оттуда в любой момент. Она отдала бы многое, чтобы узнать, что он там вытворяет в такое время. Пока она размышляла, её осенила мысль: если он ждёт Эрвана, то его отсутствие может насторожить его…

Вместе с её напряжением усилился ветер, сопровождаемый первыми каплями дождя. Как в её снах, надвигался ливень. Теперь она уже слышала голоса. У входа, между забором и дверью бетонного куба, что-то шевелилось. Две фигуры, которые, казалось, двигались в замедленном темпе. Сибилла вытянула шею. Аллиетт и… какая-то женщина. Что они там вытворяли? Она поняла, когда они пересекли ограждение сооружения и оказались в свете габаритных огней автомобиля: они несли объёмную, блестящую и явно тяжёлую сумку.

Альетт и Ленар, нейрохирург. Их лица были искажены от напряжения. Они бросили свою ношу в багажник. Раздался глухой, мучительный звук, от которого у Сибиллы в горле подступила дрожь. Прижав рот к свитшоту, она перенесла вес с одной ноги на другую, и при этом хрустнула ветка. Громко. Слишком громко. Альетт собиралась закрыть заднюю дверь, но замер. Не опуская руки, он повернул голову в её сторону.

— Подожди…

Леснар, которая уже отошла, замерла. Сердце Сибиллы билось так сильно, что она была уверена: его можно услышать. Аллиетт вглядывался в ночь. Она представила себе его стеклянный глаз как бионическую камеру, способную улавливать тепло человеческой добычи.

— Ты ничего не слышала? — спросил он.

— Нет. Давай покончим с этим.

Военный сдался. Он захлопнул багажник, выключил фары и последовал за учёной. Как только бункер поглотил их, Сибилла глубоко вздохнула, опустив веки. Чуть не случилось беды.

Аллиетт не запер машину. Чёрный брезент… Сибилла хотела узнать. Хотела получить дополнительные аргументы, чтобы убедить копов в зверствах, совершаемых здесь. Сгорбившись, она подошла, убедилась, что поблизости никого нет, и бросилась к задней части машины. Быстрее, быстрее! Она была уверена, что они вот-вот выскочат. Захватить её и затащить внутрь. Пытать, пока её разум не сломается.

Сибилла открыла багажник. Чёрная сумка на молнии теперь лежала прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Не задумываясь, она схватила металлическую застёжку и открыла её. Удар кулаком в живот. Это было уже не лицо, а искореженная масса. Две пустые, бездонные глазницы пристально смотрели на неё. Кошмарное зрелище. Дело рук Стража.

Она едва не упала назад. Мелисса. Это была действительно она. Невозможно было сдержать подкатывающий к горлу ревок. Она отступила в сторону и выблевала все, что было в желудке. Бежать. Немедленно. Никогда больше не оглядываться. Она закрыла багажник и бросилась бежать, сердце выскакивало из груди. Пробежала вдоль ограды здания, вышла к обводящей стене. Каждый вдох разрывал ей грудь.

Наконец она разглядела дерево прямо перед собой. Выкорчеванное, оно ударилось о стену примерно в метре от верхушки и действительно осталось так, словно костыль для опоры. Она взобралась на его основание со странной ловкостью, с чувством равновесия, несомненно, удесятерившимся благодаря инстинкту выживания. Мелкими шагами, цепляясь за ветви и обходя препятствия на своём пути, она достигла места соединения коры и бетона. Её руки ухватились за выступ, находившийся теперь на уровне груди. Она подтянулась и в конце концов оказалась сидящей