и Творящая. Логично, что ты видишь сокрытое, и умеешь вдохнуть жизнь только в собственные творения. Это важное ограничение. На самом деле дар Творения не считался в нашем обществе завидным, поскольку далеко не каждый гном умеет что-то создавать. Ведь нет интереса вдыхать жизнь в камень, а многие всю жизнь занимаются его добычей, и дар считают лишней обузой. Или даже, казалось бы: здорово вдохнуть жизнь в меч, наделив его особыми свойствами, но, видишь ли, в чем загвоздка – живым мечом может управлять лишь одаренный, как и видеть свойства любого творения Творца. Но одаренные, как правило, редко становятся воинами, поэтому меч Творца как артефакт бесполезен. То же панно на стене у гронгов, наверняка ты его видела. Работа очень сильная, но гномы без Дара не видят, что картина живая.

А как же мальчик, который внес исправления в работу отца-Творца. Видимо, не всё было известно Гаверу.

- Прости, можно уточняющий вопрос? – Спросила я.

- Конечно, для этого я и пришел, чтобы обучать.

- Кто-нибудь из вас читал книги в Серой Башне?

Наставник остро глянул исподлобья.

- Ты же говорила, провела в Башне всего несколько аглео, но судя по вопросам, ты отыскала схрон со знаниями?

- Схрон? То есть вы не нашли книги?

- Нет, мы и наши предки не раз пытались договориться со стражами, но те были неумолимы, утверждая, что лишь сам одаренный способен приобщиться к знаниям. Двое из нас не выдержали таких ответов и умертвили стражей, после чего Башни пропали. Могу и я спросить?

- Конечно, - ответила на автомате.

- Раз ты задала этот уточняющий вопрос, что-то из моего рассказа показалось тебе ошибочным?

- Не думаю, что это ошибка. Легенда о возникновении мира, где мальчик вмешался в работу отца, скорее является исключением.

Гавер вновь покусал бороду.

- Я слышал про возникновение завесы и думал, что это не больше, чем миф.

- Нет, это произошло на самом деле.

- Вернемся к овладению Даром. Вера в себя – важная особенность Одаренного, - продолжил Гавер, - без нее невозможно дальнейшее развитие. Думаю, этот этап ты уже прошла. Если не верить в свои силы, ничего не получится. Говоря о привязанности – у гномов, как правило, идет привязка к дому или к семье, роду. Привязка не дает забыться, не дает Дару поглотить тебя. Даже Видящие способны раствориться в видениях, не говоря уже о тех, кто владеет боевыми навыками. Необходимо, чтобы часть сознания всегда была как бы снаружи. Кто контролировал твои первые погружения?

Я засомневалась:

- Эльф и конь.

- Конь? – Более ярко гном прореагировал на последнего.

- Киро, - поправилась я, - первое погружение прошло под его контролем, и он сумел вытащить меня из созданного мною мира.

- Интересные у тебя наставники. Тем более киро, который точно не обладает даром Творца. Как он понял, что с тобой происходит, и сумел тебя вытащить?

- Ну, он просто заорал, чтобы я хваталась за него.

- Ты понимаешь животный язык? – Вытаращился на меня Гавер.

Я вновь смутилась.

- Нет, Оу умеет разговаривать.

- О-у, - повторил гном, подразумевая совсем не имя коня, - удивительные вещи ты рассказываешь. А как это сделал эльф?

- Примерно так же, - не захотела я вдаваться в подробности.

- Я правильно понял, что ты настроила привязку на эльфа? – Подозрительным тоном недовольно уточнил гном.

- Ее можно настроить? – Не отвечая, переспросила я.

- Да, и я думал, мы настроим ее на род.

«Какой хитрый», - восхитилась про себя я. Решил привязать меня к своему роду, чтобы я не могла использовать дар, не думая о них, как о самых близких.

- Ты догадалась, - упрекнул Гавер.

- Не поняла: вы еще и критикуете меня за то, что я раскрыла ваш обман?

- Ложь во спасение трактуется как военная хитрость, - назидательно произнес гном, воспротивившись моему предположению.

- Хоть что-то в вашем мире делается действительно бескорыстно?

- Когда ты поживешь подольше, ты поймешь, что это качество не дает выживать и губит твоих близких, - без малейших признаков угрызений совести ответил Гавер, - и ты все равно подумай, как ты поведешь себя в созданном мире, когда осознаешь, что твой эльф действительно мертв.

- Я могу это точно выяснить в созданном мире? – Выхватила я главное.

- Не о том думаешь, - с досадой махнул рукой гном, злясь на себя за болтливость, и покинул мою комнату.

Без грани

Подняв с пола дорожную сумку, достала краски и последний планшет. Забавный выбор: выбраться из этого ада и вытащить остальных или пойти неведомо куда, чтобы попытаться найти эльфа и, возможно, застрять в промежуточном измерении навсегда. Да разве это выбор? Я должна выяснить судьбу Даймерлио, даже если это будет мое последнее творение. Но как мне понять, его искать? Что я должна нарисовать? И как правильно использовать последнюю заготовку для рисования? Чтобы если всё хорошо… Конечно, всё хорошо! Чтобы, когда я найду его, суметь вытащить рыжего к собственному телу. Если я нарисую самого эльфа, живого и здорового, получится ли у меня спасти его, как в прошлый раз, даже если он погиб? А если он не погиб, но я нарисую его по собственному разумению, не изменю ли я нечто важное? Да не все ли мне равно! Что может быть важнее того, чтобы просто вернуть эльфа? Но ведь даже если я его сумею вернуть, как мне перенести нас во внешний мир? Ведь нет смысла спасти и вновь обречь. Оглянувшись, укорила себя за тупоумие: в крайнем случае я смогу в качестве основы использовать постельное белье или даже стены и пол.

Несколько аглео я ломала голову, размышляя над сюжетом, который должен появиться на местном холсте. Руки зудели, и хотелось положиться на волю случая, отдавшись желанию рисовать, но я медлила и боялась, выжидая и взвешивая.

Как мне почувствовать, где он сейчас? Я решила погрузиться в медитацию, но уже отрешаясь от тела, задела рукой чехол с ножом, сделанный руками Даймерлио из его же одежды. Вот оно! То, что поможет мне Увидеть его путь. Ведь я верю в себя и смогу отыскать своего возлюбленного? Пожалуй, все-таки да, своего любимого. Конечно, я его отыщу, куда денусь! Войдя в полумедитативное состояние, отдалась на волю живших собственным желанием рук, погружаясь в творческий процесс.

На этот