глазу. Только не забудьте про разговор. Я уже чувствую ее боль… Скоро ей снова станет худо, и мне тоже. Мы вместе с ней будет это проклятье проживать.

Ярослав совсем нахмурился, даже как-то осунулся лицом.

— Государь! — неожиданно раздался крик Кощея. Он поднялся с места и взял кубок. — Мы ждем от вас следующего шага… Самого ответственного. Смотр невест, который будет объявлен на третий день вашего воцарения. Потому я пью за вас и будущую царицу! Князья великих родов готовьте для смотрин своих красавиц! Самая красивая, скоромная, плодовитая станет отрадой для нашего молодого царя!

Ярослав сжал кулак на столе, но кивнул и улыбнулся.

— Жду ваших дочерей, — поддержал он Кощея.

Князья поддержали эту новость бурным ликованием. Ярослав снова осушил кубок под бурное веселье своих подданных, а Марена осторожно ускользнула.

Все, правильно, думала она. Смотр невест для царя. И меня там не будет.

Но не прошла и двух шагов, как в ее запястье вцепились железные пальцы. Она оглянулась.

— И, о чем вы с ним говорили? — спросил Кощей.

— Какая вам разница? — огрызнулась Марена. — Я должна отчитываться?

— Забыла? Я спас твою жизнь и потребовал плату! Ты — моя женщина.

— А разве не Любава?

Кощей засмеялся, надвигаясь на нее:

— Ревнуешь?

— Можете, хоть с десяток женщин себе взять, мне то что? — бросила она, с трудом скрывая раздражения.

— А если сережки подарю…

— Тогда мне тяжко будет терять такого щедрого мужчину.

Он едва не зарычал, оскалив белые зубы, схватил за руку и потащил к танцующим парням и девкам.

— Что? Вы с ума сошли?

— А что нам не сплясать? А ведьма?

Все молодые бросились в рассыпную, стоило Кощею ворваться в хоровод танцующих. А Любава встала из-за стола, и закрыв лицо руками, бросилась прочь.

Кощей усмехнулся, он смотрел только на Марену.

— Позволь мне немного развеять твоё раздражение!

Она попыталась вырваться, но его крепкая рука обвила ее талию, горячее дыхание скользнуло вдоль шеи.

Музыка стихла.

— Ну? Что вы перестали играть? — крикнул Кощей. — Почему никто не танцует?

И вот снова зазвучали гусли и бубны.

Кощей закружил Марену, и пространство вокруг снова наполнилось испуганными молодыми людьми.

— Улыбнись мне, ведьма! — с легкой усмешкой произнес Кощей, — иначе не видать тебе сережек.

Марена расцвела в улыбке, аж глаза заблестели, потрогала пальцем пуговицы на его кафтане.

— Значит сережки будут?

— Я пока не решил.

— Я хочу сама выбрать их форму… Отведете меня к златомастеру?

— Я еще ничего не решил, а ты уже мне руку по локоть кусаешь. Ты хоть знаешь к кому, просишь меня отвести тебя?

— К бессмертному?

Кощей усмехнулся, вновь привлёк её к себе, зашептал на ухо:

— Ты снова будешь должна мне, ведьма. Даже не знаю, что потребую в этот раз.

Он нажал пальцем на ее нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Хищно улыбнулся.

— Что за безумное веселье? — зло прошептал Ярослав, но все услышали.

Кощей остановился, Марена, уловив напряжение в голосе Ярослава, попыталась вырваться, но Кощей сжал её руку чуть сильнее, и недовольно посмотрел на царя.

— Вы, конечно, не хотите портить праздник, государь, — произнёс Кощей с ироничной усмешкой. — Пляска — это выражение радости, а мы все собрались здесь, чтобы порадоваться за вас! Вы запрещаете нам танцевать?

Недовольство сгустилось в воздухе, князья и бояре обменивались напряжёнными взглядами. Ярослав резко поднялся со своего места, и вздохнул, его недовольство стало явным. Глаза наполнились болью.

— Улыбнись, Марена! — проворчал Кощей, притягивая её ещё ближе. — Давай, покажи, как ты умеешь веселиться.

Марена замерла между двумя мужчинами: Ярослав, точно орел, пронзенный стрелой, и Кощей с надменной улыбкой победителя, которую она сейчас так ненавидела.

Марена перевела взгляд на Ярослава и увидела в его глазах ярость.

— Кощей пришел на пир с одной женщиной, а танцует с другой. Что за позор ты учинил в моем царстве?

Все дружно ахнули.

Кощей фыркнул.

— А вы, государь, забыли, как развлекаться? Хотите утопить этот день в вине и меде? Так рады тому, что сели на трон своего дядьки? И погиб то, как неожиданно. Надеюсь, вы готовы к такой ноше.

Марена видела, как Ярослав вздрогнул, точно получил пощечину. Тяжело усмехнулся. И тут она поняла… Решение убить дядю далось ему нелегко. И этот его хмельной взгляд, вымученная улыбка… Он словно горит внутри! И готов взорваться.

— Я устал. Развлекайтесь без меня, — он поспешно спустился ступенькам, и гриди окружили его. Добрыня и Малюта спешили следом, один слева, другой справа. Как они настолько разные защитники, могут служить одному человеку? Добрыня и Малюта, как ночь и день.

Ярослав больше не был тем ясным солнцем, что она повстречала в лесу. Ее солнце застлали тучи. Но он был еще слишком молод, чтобы умело скрывать это как Кощей.

Она не могла понять, как её жизнь оказалась тесно связана с этими непростыми мужчинами, и почему ей так сильно жалко обоих.

Марена забралась на сторожевую башню. Пока пир да танцы, никто из сторожевых ей ни слова не сказал, что сидит там дура дурой в своей белой шубке, на грязном полу! Ну пусть сидит. Жалко, что ли? Мужики только косились на нее, да посмеивались, закусывая брагу салом и хлебом.

Но чуть-чуть, за молодого царя, — меру знали, так как придет Добрыня и пьяного в свинячьем корыте прополоскает, чтобы очухался!

Сбежала от Кощея, сбежала от смеха, и музыки. Она согласилась помочь Ярославу, и заодно самой избавиться от Кощея, но сомнения захлестывали ее волнами. Не могла она не думать, как много держит на своих плечах этот гад. Вытащи щепочку и крепость рухнет, как из соломенных прутиков!

А что она сама? Вот помрет Кощей и тошно так на душе от этих мыслей. Не влюбилась ли дура в этого паскудника!

За что его любить? Деревню ее уничтожил, саму поломал, до костей мясо слезало, а потом мучил, издевался! И сейчас смеется, как над дурой! Нравится ему в игры эти играть.

Любавой дразнил, злил, хотел ревность вызвать. И плевать ему, что та теперь ревет белугой и ни бабка, ни мать не может ее успокоить.

А потом Марена вспомнила, что Кощей спасал ее и ни один раз. Да разве же это его грехи искупает? Разве можно сначала изломать человека,