добычу, подозрения в предательстве, всё это смешалось в один гремучий коктейль, который готов был взорваться в любую минуту. Клык, как доносила Кими, совсем обезумел. Он каждый день устраивал публичные допросы, пытаясь найти «крыс» в своих рядах. Несколько человек, под пытками, оговорили себя и своих товарищей, и их тут же повесили на центральной площади, для острастки. Но это уже не помогало. Механизм саморазрушения был запущен.

Я стоял у карты в своём шатре, расставляя на ней новые пометки. Каждая такая пометка означала ещё одну удачную операцию, ещё один гвоздь в крышку гроба этого разбойничьего гнезда. Мы действовали медленно, но верно, пожирая их изнутри, отравляя страхом и недоверием. Я создавал образ врага, которого они не могли ни увидеть, ни пощупать. Небольшая, но невероятно дерзкая банда, которая, казалось, была везде и нигде одновременно. И я знал, что рано или поздно Клык, не выдержит и вылезет из своей норы, чтобы поймать призрака. У него просто не останется других вариантов.

* * *

Клык был в ярости. Нет, это слово было слишком слабым, чтобы описать то состояние, в котором он находился последние несколько дней. Бывший наемник был похож на огромного раненого медведя, запертого в тесной клетке, который метался по тронному залу бывшего королевского дворца, который теперь служил ему одновременно и резиденцией, и кабаком, и борделем. Он опрокидывал столы, швырял в стены кубки с вином, рычал, изрыгая проклятия.

Его «капитаны», главари банд, примкнувших к нему, сидели вдоль стен, стараясь не дышать и не попадаться ему на глаза. Они видели своего вожака в таком состоянии впервые. Клык всегда был известен своим хладнокровием и жестокой расчётливостью. Он мог, не моргнув глазом, приказать вырезать целую деревню, но никогда не терял контроля над собой. А сейчас все было по-другому.

— Неделя! — взревел Клык, останавливаясь посреди зала и обводя своих подчинённых налитыми кровью глазами. — Целая неделя! И что мы имеем⁈ Десятки убитых бойцов, сожжённые повозки, дохнущих от поноса лошадей и страх! Мои люди боятся выйти за ворота! Да чего уж там, боятся отойти поссать в тёмный угол! Шарахаются от собственной тени!

Клык схватил со стола недопитую бутыль с вином и с силой швырнул её в стену. Бутыль разлетелась на сотни осколков, заливая гобелен с изображением какого-то древнего короля тёмно-красными потёками, похожими на кровь.

— И всё это из-за какой-то горстки ублюдков! — он ткнул пальцем в сторону окна. — Шайка оборванцев возомнила себя хозяевами этой земли и смеются над нами!

Он тяжело дышал, его огромная грудь вздымалась, как кузнечные мехи.

— Я спрашиваю вас, — он понизил голос, и этот зловещий шёпот был страшнее любого крика, — кто они? Откуда они взялись?

«Капитаны» молчали, вжимая головы в плечи. Никто не знал ответа, слухи ходили самые разные. Кто-то говорил, что это остатки королевской гвардии Элары, мстящие за своего короля. Кто-то, что это банда эльфов-отступников, которые не поделили добычу с тёмными. А кто-то и вовсе шептал о призраках убитых жителей, восставших из могил.

— Мы ничего не знаем, вождь, — наконец, решился подать голос один из них, одноглазый гоблин, известный своей хитростью и изворотливостью. — Они как тени, появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Наши дозоры их не видят, а все ловушки обходят.

— Значит, ваши дозорные слепые щенки, а ваши ловушки годятся только для поимки кроликов! — рявкнул Клык. — Хватит сидеть здесь и дрожать от страха! Я сам поймаю этих призраков и вырву сердца!

Он ударил кулаком по столу с такой силой, что тот треснул.

— Ты! — он уставился на гоблина. — Твои сопляки самые глазастые. Пусть прочешут каждый куст, каждый овраг в радиусе десяти лиг, найдите их нору. Эти ваши призраки не могут сидеть слишком далеко, слишком высокий нападений.

— Гор, — он повернулся к огромному орку, который до этого дремал в углу. — Ты и твои парни пойдёте со мной. И ты, Шрам, — он кивнул человеку с уродливым шрамом через всё лицо, — тоже. Собирайте своих лучших бойцов. Три сотни точно хватит, чтобы раздавить любую банду. Остальные остаются здесь, поддерживать порядок. Если за время моего отсутствия здесь хоть одна мышь пикнет не по понятиям, я по возвращении сдеру с вас шкуры. Всем всё ясно?

«Капитаны» торопливо закивали, выдыхая про себя. Решение было принято, а Клык сам пойдёт на охоту, значит, все теперь только на нем самом.

* * *

Я получил это донесение от Кими поздно вечером. Она, рискуя всем, смогла подслушать этот разговор, спрятавшись над открытым окном тронного зала.

— Клык клюнул, — сказал Асаи, когда тот вошёл в мой шатёр.

— Быстро же он сдался, — спокойно ответил лис. — С другой стороны, такие, как он, не могут долго терпеть унижение, это серьезно бьет по репутации.

— Значит, пора переходить к следующей фазе, — я развернул карту. — Нам нужна наживка, что-то, что он не сможет проигнорировать.

Мы склонились над картой.

— Вот здесь, — ткнул пальцем в точку в десяти километрах к северу от города. — Небольшая поляна, окружённая густым лесом. Идеальное место для небольшой стоянки.

— Слишком очевидно, — покачал головой Асаи. — Похоже на ловушку.

— Вот именно! — я усмехнулся. — Он будет думать, что мы настолько расслабились, что решили спрятаться у него под носом. Разожжём там костёр, оставим пару пустых бутылок, следы недавнего пиршества. И пару моих гвардейцев, которые «случайно» заснут на посту.

— Рискованно, — нахмурился Асаи. — Если его гоблины окажутся проворнее, чем мы думаем, они могут взять наших парней тёпленькими.

— Не возьмут, — я покачал головой. — Потому что в ста метрах от них, вот здесь и здесь, — я указал на склоны холмов, окружавших поляну, — будут сидеть твои парни. Если разведчики рискнут взять языка, быстро завалите всех. В случае рабочего сценария, аккуратно ведете гоблинов до города, убедитесь, что те бегут к своему хозяину.

— Могут оставить наблюдателя — с сомнением сказал Асаи.

— Еще лучше — кивнул в ответ. — Спустя час, запускаем на поляну группу ряженых в обычные для местных тряпье с «добычей», и все вместе уходят дальше в лес.

Асаи на мгновение задумался, а потом на его губах появилась редкая, едва заметная улыбка.

— Хитро. Он решит, что это мы обнаружили его разведчиков и в панике пытаемся замести следы. И бросится туда, боясь упустить добычу.

— Именно! Попадёт прямо в наши объятия.

На следующую ночь всё было готово. Двое моих гвардейцев, молодые, но уже обстрелянные ребята, добровольно вызвавшиеся на роль «наживки», расположились на поляне. Они разожгли небольшой костёр, разбросали вокруг остатки еды. А потом, укрывшись плащами, сделали вид, что спят. В ста метрах