с твоей сестрой? — спросил после ужина Марк.

Зайдя на кухню, я увидела, что они с Кивой целуются.

— Селективный мутизм[3]. — Сестра налила воды из-под крана. — Не принимай на свой счет. Лиззи ведет себя так со всеми, кроме нас. — Она сделала глоток и добавила: — Вот почему ее отдали в ту школу и назначили курс лечения. Ну помнишь, я рассказывала. — Она пожала плечами. — Когда ей надо, она вполне сносно болтает.

— Хм, а почему? — Марк покосился на меня, потом на Киву. — Почему она не разговаривает как все нормальные дети?

— Психиатры считают, из-за травмы.

— Какой еще травмы?

— Ну... В общем, это наше семейное дело, — покраснела Кива. — Но такими темпами школу она закончит годам к тридцати. — Сестра снова отхлебнула из стакана. — Главное, Лиззи не настучит на нас предкам.

— Привет, малявка, — с улыбкой обратился ко мне Марк.

Он назвал меня малявкой.

Здóрово.

— Она точно не расскажет твоему отцу, что мы целовались? — Марк обернулся к сестре. — Не проболтается?

— Угу. — Кива закатила глаза и сунула в рот виноградину. — Говорю же, она не стукачка. Да и потом, с папой они практически не общаются.

— С ним она тоже молчит?

— Когда как.

— Он ее обижал, бил?

— Нет, — сердито ответила Кива. — Как тебе такое в голову взбрело?

— Ну прости. — Марк примирительно поднял руки. — Не злись.

Кива быстро успокоилась и снова влюбленно уставилась на него.

— Ты ей нравишься.

— С чего ты взяла?

— Она улыбается. На тех, кто не нравится, Лиззи смотрит совсем по-другому, поверь.

— Твоя сестренка похожа на ангела. — Марк с улыбкой опустился передо мной на корточки. — Я тебе нравлюсь, малявка? А? Поговоришь со мной?

— Нет-нет-нет. Ангел она только с виду, — засмеялась Кива. — Но если приспичит, вопит, как банши.

— Спорим, я сумею ее разговорить. — Марк убрал мне за ухо выбившуюся прядку.

Кива только фыркнула:

— Попробуй. Докторам ее вылечить не удалось.

— Что скажешь, малявка? — Рука Марка легла мне на плечо. — Хочешь, чтобы я тебя вылечил?

Я с улыбкой кивнула.

Очень хочу.

— Куда она подевалась? Чую, чую. Меня не проведешь!

Хихикнув, я забилась под кровать в попытке спрятаться от носочного монстра-вонючки, но тщетно.

— Попалась! — Рука с надетым на нее носком схватила меня за ногу. — Ням-ням, ням-ням, умираю с голоду! — Потешным голосом носочного монстра приговаривал Марк, вытаскивая меня из-под кровати. — Ням-ням, какая вкусная малявка!

Я со смехом попробовала уползти, но Марк оказался быстрее. Схватил меня поперек живота и, усадив себе на колени, принялся шутливо кусать носком.

— Заявляю официально, ты лучший бойфренд на свете. — Кива с улыбкой наблюдала за нами с порога. — Спасибо, что возишься с ней.

— Нам совсем не трудно, правда, носочный монстр-вонючка? — обратился Марк к носку и забавным голосом монстра ответил: — Нет, совсем не трудно. Мы любим кушать вкусных малявок.

— Сестре ты доставил удовольствие, а как насчет меня? — Подмигнув, Кива жестом показала на дверь. — Пока отец за тобой не приехал.

— Прости, малявка, босс зовет. — Марк посадил меня на кровать и взъерошил волосы. — Поиграем в следующий раз.

Я радостно закивала, глядя им вслед. Скорее бы Марк снова пришел к нам в гости.

Мой самый первый друг.

15 ноября 1993 года

Лиззи

— Ты что творишь? — вскочил с кресла папа, когда я забралась к нему на колени. — Нельзя ходить по дому голышом! — С перекошенным от ярости лицом он набросил на меня полотенце. — Немедленно оденься, и чтобы больше такого не было, иначе отлуплю.

— Успокойся, — велела мама, когда я пронеслась мимо. — Она же после ванны.

— Ей пять лет, Кэтрин, уже не младенец. В таком возрасте пора понимать, что нельзя бегать по дому без одежды.

— Майкл, она просто хотела тебя обнять.

— Кива себе такого не позволяла.

— Не сравнивай. Они как небо и земля.

— А то я не знаю!

— Майкл!

— Поговори с ней, Кэтрин. Объясни, что так себя вести неприлично. Ради всего святого, а если бы Кива привела Марка?

— Если бы ты меньше думал о Киве, а больше — об Элизабет, ей бы не пришлось любыми способами добиваться твоего внимания.

— А если ты вечно не потакала бы ее капризам, она бы научилась говорить за себя.

— Да как ты смеешь!

— Я просто советую тебе умерить пыл. Дай ребенку возможность почувствовать себя самостоятельным, вдруг ему понравится.

— Не пытайся сделать меня крайней. Да, у девочки проблемы, но корень этих проблем не во мне, а в тебе!

— По-твоему, я виноват в том, что от меня совершенно не зависит?

— Ну ведь, по-твоему, я виновата в том, что она не выздоравливает.

— Это была ошибка.

— Не говори так.

— Пойду пропущу кружечку.

— Нет, не уходи. Давай все обсудим.

— Здесь нечего обсуждать. Случилось как случилось, уже ничего не исправишь. Конец.

— Майкл, пожалуйста!

Хлопнула дверь.

«Вот так. Не плачь. Ш-ш-ш...»

«Ты плохая девочка, поэтому Бог тебя наказывает...»

«Он послал меня, чтобы помочь тебе искупить вину...»

«Скажи, что тебе нравится...»

В панике я пулей помчалась к себе и спряталась под одеялом.

Плохая девочка.

Плохая.

Плохая.

Зажмурившись, я пыталась прогнать голоса, но они не уходили.

25 декабря 1993 года

Лиззи

Поздним рождественским вечером Марк прокрался ко мне в комнату и запер дверь.

Я улыбнулась. Сейчас он снова будет меня лечить.

Мне очень нравился Марк. От него приятно пахло. Он был супервеселый, всегда играл со мной, когда приходил в гости, даже если Кива пыталась меня выпроводить. Она любила обниматься с ним в лесочке за особняком, вдали от родительских глаз. Они занимались этим постоянно, Кива даже приводила его, когда мамы и папы не было дома.

С меня всегда брали обещание никому не рассказывать. Легкотня, хранить секреты я умела.

И хранила их много-премного.

Особенно про суперсилу Марка.

Он сразу предупредил: если о суперсиле кто-нибудь узнает, она перестанет действовать, а мне не хотелось снова заболеть. Ведь я обязательно заболею, если Марк