class="p1">— Если я в ответ так же толкну? Может, тебе тоже полезно будет приземлиться — вдруг мозги на место встанут?

Он поджал губы и, с царственной небрежностью опустившись на журнальный столик, пробасил:

— В общем, чучундрик-пересмешник, так как, мой брат, привёз мне не ту девушку, которую я ожидал… — он замолчал на мгновение, и взгляд его, скользнув по Василисе, неожиданно задержался на её губах. В глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли зарождающийся интерес. — У меня к тебе деловое предложение. Ты притворяешься моей невестой. На месяц…

Он не успел договорить, как у Васьки загорелись глаза — ярче, чем у Скруджа Макдака при виде золотой монеты. Она чуть наклонила голову, играя с прядью волос, и с лукавой улыбкой протянула:

— Цена вопроса, фараон? Или ты, наивный, полагаешь, что я стану изображать трепетные чувства за простое «спасибо»?

Фархад, пару раз моргнул, пытаясь вернуть ускользающие мысли, которые начали туманиться под её взглядом.

Его глаза на долю секунды опустились к её губам, а потом резко вернулись к глазам — Василиса это заметила и мысленно хихикнула:

«Ой, да он уже сам еле держится! Ну-ну, поиграем…»

«Что это со мной? — Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Вроде бы обычная девица — Ну, красивая, ну, с огоньком… Но почему от одного её взгляда по спине бегут мурашки, а в голове — сплошные картинки из категории «18+?»

— Сколько? Назови сумму, только не космическую. — прохрипел он, стараясь выглядеть серьёзным.

Василиса прищурилась, стала стучать указательным пальцем по губам, обдумывая план действий.

«Так, а вот это уже развлечение. Деньги лишними не бывают, — Пронеслось в её голове, и она едва сдержала торжествующий смешок. — Поимеем с одного брата бабосики, а с этого… ммм… так сказать бонусы, — её взгляд скользнул по его широким плечам, мускулистому телу, чётко очерченному подбородку, — с этого возьмём ещё и компенсацию за моральный ущерб, и… э-э-э… премию за особые сексуальные заслуги. Ну и как тут не пустить слюни, когда перед тобой такой экземпляр?!»

Она почувствовала, как внутри разгорается огонь, а ладони слегка вспотели:

«Сосредоточься на деньгах! На деньгах, а не на этих его… гипнотических глазах и мужественных скулах!»

— Пятьсот тысяч российских рублей, именно столько я потратила на этот отпуск! — выдала она, надменно вскинув бровь. — Половину суммы ты даёшь мне сейчас наличкой, остальное — после завершения миссии.

Внутри неё бушевала настоящая буря:

«Пятьсот тысяч — это, конечно, круто… Но знаешь, что ещё круче? То, как он смотрит на меня. Ой, мамочки, ещё пара таких взглядов — и я забуду про все свои условия!»

Васька сглотнула слюну, мысленно одёргивая себя:

«Стоп, Василиса! Это просто сделка! Никаких личных симпатий, только холодный денежный расчёт!»

Фархад мысленно чертыхнулся и снова сглотнул, на этот раз заметно. Его пальцы сжались в кулаки, а взгляд на секунду потемнел:

«Пятьсот тысяч? Да она меня ограбить решила! Но… чёрт возьми, почему я даже не пытаюсь отказаться? Может, потому что эта дерзкая девчонка с лукавой улыбкой уже успела пробраться под кожу? — Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки и сквозь зубы сам себе же ответил: — Успокойся, Фархад. Это просто бизнес. И ничего личного».

Глава 9

Фархад резко выпрямился, в глазах вспыхнул огонь. Он подвинул журнальный столик ближе к Василисе, намеренно вторгаясь в её личное пространство, и произнёс, чеканя каждое слово:

— Рыжая, совсем границы потеряла? Я в курсе, что Турция для русских — это как волшебный купон на скидку, который работает круглый год. У вас там, наверное, уже в школах учат: «Если хочешь и море, и солнце, и чтобы после отпуска ещё на шубу осталось — лети в Турцию!» Мы годами держим цены так, чтобы ваши туристы, сверив чеки, восклицали: «Ну надо же, опять дешевле, чем в прошлом году!» — он опять наклонился ближе к Василисе, почти касаясь её губ. — Если хочешь вести дела — будь готова к равным условиям. А пока что-то это больше похоже на попытку меня ограбить.

Васька толкнула ногой журнальный столик — он, вздрогнув, отъехал назад, увлекая за собой ошарашенного Фархада.

— Ты прямо как из одного места на лыжах вылезл! — фыркнула она, энергично поправляя рыжие вихры. — Цены растут как на дрожжах каждый день. А у нас в России — не по дням, а по часам! Так что пятьсот тысяч рублей. — Васька величественно поднялась с дивана, словно королева, объявляющая новый налог. — Либо бери в бизнес-партнёры Рашида. Правда, ему ещё пол сменить нужно — это будет за твой счёт. В итоге выйдет ещё дороже.

В гостиной повисла тишина, густая, как овсяная каша.

— Ну нет, так нет. Гудбай, Саламандрович! — бросила Васька, махнув рукой, будто отгоняя мошку с особо наглым выражением лица.

Фархад смотрел, как Василиса направляется к двери, и внутри него будто натянулась струна — тонкая, звенящая, готовая лопнуть.

«Не уйдёт. Не может уйти вот так», — билось в голове, перекрывая шум крови в ушах.

Мысли сорвались в водоворот. Он представил, как делает резкий шаг вперёд, хватает её за запястье — не грубо, но твёрдо, так, чтобы она почувствовала: он не отпустит. Её рыжие волосы вспыхивают в воображаемом свете, когда он разворачивает её к себе. В глазах — сперва гнев, потом… что-то иное, тёплое, тягучее.

Он видит, как его пальцы скользят по её шее, ощущая, как под кожей пульсирует жизнь. Её дыхание становится чаще, прерывистее. Он наклоняется, едва касаясь губами мочки уха, шепчет что-то — не слова, а просто звук, низкий, вибрирующий, от которого её колени слабеют.

В его фантазиях комната растворяется. Остаются только они: её спина, прижатая к прохладной стене, его руки, исследующие каждый изгиб, каждый сантиметр её тела. Он чувствует, как её пальцы впиваются в его плечи, как она выдыхает его имя — не «Саламандрович», а просто… его имя.

Губы находят её губы — сначала робко, потом жадно, словно он пытается выпить её целиком. Её язык отвечает, сплетается с его языком в медленном, пьянящем танце. Он чувствует, как её тело подаётся навстречу, как она прижимается к нему всем существом, забыв про гнев, про торг, про эти проклятые пятьсот тысяч.

Его ладони скользят вниз, сжимают её бёдра, поднимают её так, что она вынуждена обхватить его ногами. Он несёт её — не к дивану, нет, к окну, где закатный свет окрашивает её кожу в золото. Он опускает её на подоконник, раздвигает её колени, встаёт между ними…

…И