откинулся в кресле и перестал реагировать на происходящее... Если внушаем и тот, у кого ядерный чемоданчик, то под угрозой не только страна, а весь мир...

А Сидоров продолжал пояснять сыщикам детали. Вообще-то он сидел напротив майора Паши Муромцева и все рассказывал ему, как человеку, у которого самое доброе, самое располагающее лицо:

— Так вот... Бублик — удивительный самородок! Он работал один, без инструкций и чертежей. Все держал в голове... Сам прибор похож на маленький кейс или, скорее, на большой ноутбук.

— А вы, товарищ генерал, уверены, что эта штуковина работает?

— Работает!.. И я точно знаю, что в последние две недели шли испытания прибора. Вот всего два примера... Начальник отдела полковник Пипия пишет три представления. Сам их печатает и приносит ко мне на подпись.

— На кого эти представления?

— На себя, на Бублика и на уборщицу Клаву.

— А что за представления?

— Представления на звания Героев Советского Союза! Страны давно нет, а он пишет... А через час этот Пипия заявляет, что его черт попутал — их грузинский шайтан. Говорит, что сам не знает, как оно получилось... Другой пример! На общем торжественном собрании слово взяла Эльвира Франк и начала с трибуны ругаться отборным матом.

— Но она хоть по делу ругалась?

— По какому делу, майор?.. Эльвира Генриховна раньше и слов таких не знала. Она из семьи академика Франка! Интеллигент в шестом поколении! Умная, скромная, деликатная женщина. Или, возможно, девушка... Но теперь о главном! Вчера утром исчез Бублик вместе с его прибором... Я лично проверял квартиру, сейф, рабочее место — никаких следов. Исчез с концами... Со дня надень может такое начаться!

— Какое такое?

— Всякое!

3

Прекрасен наш мир, но нет в нем порядка... Кузькин заранее знал, что ему достанется проверка дачи Бублика. Если бы лето, ягоды и дамы в купальниках, то это доверили бы Паше Муромцеву. А когда слякоть и пустота — это ему! Как грязь месить, так Кузькин! Просто тихий ужас...

Свой голубой «Форд» Лев Львович оставил в кустах. Незачем светиться перед сторожем. Предстоит негласный обыск чужой дачи. Все это без ордера, без понятых, без экспертов — это не объяснить простому охраннику.

Коттеджи в поселке «Бархатная роща» были, но постоянно никто в них не жил. Большинство же дач — срубы деревенского типа. Избы с крыльцом, верандой и печкой... Все это строилось давно — в промежуток между Застоем и Перестройкой.

Кузькин шел вдоль ограды из толстых досок с колючкой наверху. Он фомкой простукивал доски и, как настройщик, прислушивался к звуку. Не могло так быть, чтоб все было крепко пригнано и прибито. В каждом заборе есть свои дырки!

Для таких мероприятий у Льва была специальная куртка с множеством карманов. И в каждом было что-то нужное: где-то наручники, где-то отмычки, а где-то и простая веревочка — в хозяйстве все пригодится.

Одна из досок после удара фомкой зазвенела нотой «соль» в верхней октаве... Кузькин ударил по соседней — тут уже «ля», но так же звонко. Доски здесь свободно висят, как костяшки в ксилофоне. А это значит, что в нижней части вместо гвоздей одна фикция.

Лев заметил старую тропинку, ведущую от забора в рощу. Значит, здесь была чья-то тайная калитка... Он подцепил доски фомкой, раздвинул их и свободно вошел на территорию «Бархатной рощи».

Генерал Сидоров нарисовал для Кузькина схему поселка и приметы дачи Бублика. От забора было не так далеко, но путь проходил по боковым улочкам, где лужи, грязь и вообще — мрачный сумрак.

Из русской грязи можно делать отличный клей — она липнет ко всему. И особенно к финским туфлям, подаренным женой... Кузькин передвигался, прижимаясь к заборчикам, под которыми местами сохранилась травка.

Калитка на участок Бориса Бублика была открыта. А возле ворот виднелись довольно свежие следы транспортного средства — возможно, крупного джипа.

На большинстве кустов еще не облетели листья. Сделав десять шагов по дорожке, Кузькин скрылся в зарослях... Возле крыльца он замер, ощущая силу своей дедукции.

Одно из окон разбито, и совсем недавно. Вместо стекла прибит картон — часть коробки от холодильника. Пять дней назад был сильный дождь, а на бумаге нет ни потеков, ни клякс. И значит, окно загородили четыре дня назад... Или три... Или сегодня.

Лев долго очищал обувь — не надо оставлять следы в чужом доме. Он уже хотел доставать отмычки, но машинально дернул за ручку — дверь и открылась...

Пришлось вытащить ствол и боком, постоянно озираясь во все стороны, пробраться на веранду. Там было пусто, мрачно и сыро. Неплохо бы проветрить... И Лев оставил дверь открытой.

Можно было осмотреть дом, но Кузькин любил работать последовательно — сначала обыск веранды, а потом всего остального.

В центре стоял массивный стол, на котором лежали три конфетки «Му-му».

Никакой другой еды не было! И холодильник был пуст. И подвесной шкафчик пуст. А именно в нем обычно хранят крупу, сахар, соль, спички... Над мойкой системы «Мойдодыр» обнаружился сервиз на три персоны — три чашки, три глубокие тарелки, три столовые ложки... В ящике кухонного стола нашлись штопор и пачка с лавровым листом... Рядом с креслом — смятый лист бумаги.

Кузькин развернул и попытался прочесть... Темно!

Он попятился к двери, пытаясь рассмотреть неразборчивый почерк... Непонятно, нелюбопытно! Стоит сохранить!

Лев сложил лист вчетверо и спрятал во внутренний карман... Он так и стоял спиной к открытой двери. А под шорох бумаги не услышал сзади шагов. Он только почувствовал, как что-то вроде ствола уткнулось ему в спину, а грубый голос произнес: «Руки вверх!»

Кузькин поднял руки... Нет, оно понятно, что русские не сдаются, но и умирать не хочется.

Тот, который сзади, подпихнул «стволом» и скомандовал: «Три шага вперед!» Лев честно шагнул в центр веранды и сразу же получил по голове. Крепкий удар чем-то плоским, железным, звенящим. Кузькин отключился, обмяк и осел на пол... Это уже потом он узнал, что не было никакого ствола — его элементарно взяли на пушку. Сзади был один хромой Валера с примитивной лопатой в руках...

4

Криминалист Вадим Хилькевич был технарь общего профиля. От экспертизы автомобильных тормозов до снятия отпечатков пальцев. От ядов и всякой такой химии до «жучков» и телекамер с ноготок...

Генерал Сидоров при приеме новых сотрудников обычно тянул резину, а тут за час изготовил и подписал приказ о зачислении капитана Хилькевича на фирму «Волна». И не куда-нибудь, а прямо в отдел полковника