были еще не самые отвратные профессии, хотя о развитии и достатке даже на них можно было забыть. А многие были вынуждены упасть еще ниже.

Ведь вместо обещанного возвышения и купания в ресурсах неба они встречались с жестокой действительностью. Им платили в лучшем случае камнями ци, а то и вовсе едой, материалами или тленным золотом. Капли и осколки Неба для многих так и оставались невиданными богатствами. А даже если десяток другой, кому и перепадал, это ничего не могло изменить в глобальном плане. И с каждым днем, когда из всех окрестных миров продолжали течь и течь нескончаемые вереницы паломников, ситуация становилась все хуже.

Аналита сама теперь это понимала. Вспоминала свой путь, среди тысяч таких же страждущих. Они вытаптывали целые миры, превращая их мириадами шагов в утоптанные тракты. Твари вымирали на несколько переходов вокруг, истребленные на мясо. И то. Ее участь была в тысячи раз лучше прочих. Ведь Аналита Жан была пускай и не первой, но наследницей весьма состоятельной семьи местных кузнецов. В своем мирке и в своем городе-государстве они были известны. Уважаемы. Кичились своей силой. Вот только здесь весь ее несравненный талант, познание стихий, три ядра…

«Неплохая заготовка. Впрочем, я видел, как тысячи таких же становились дерьмом, ничего не достигнувшим».

Таков был вердикт Наавата, когда он на нее взглянул в первый раз. И действительно. Не стоило сомневаться, что владыка-кузнец, принявший ее на обучение, видел тысячи таких, как она. И они для него были лишь мусором. Мусором, что платит деньги. И из которого иногда выкатывается ценный камушек, который можно огранить. А даже если нет… Все платили вне зависимости от того, смогут они чему-то научиться или нет. Вытерпят жар кузни или нет. И даже мертвые, что умерли здесь, так и не решившись уйти, все равно становились цзянши, продолжая отрабатывать свой долг.

— Вух! — Аналита отскочила, уплотнив покров, по которому, чуть не прожигая его насквозь, скатилась волна расплавленного металла. А вот одному цзянши не повезло. Его захлестнуло полностью. Уничтожило покров, несмотря на то, что мертвец, формально, был мастером. А следом раскаленная масса начала пожирать и плоть. Конструкт еще пытался встать. Продолжить работу. Но одна за одной гасли его звезды, пока наконец тело со вспышкой не замерло, разметав остывающие ошметки вновь. Аналита уже видела это. А потому перед вторым взрывом спряталась за другим чаном, переждав удар.

Вот только и здесь не было безопасно. Ибо бездушные работники начали наполнять и его, скидывая вниз из открывающихся колец многие тонны материала. Куски металлов, откровенный металлолом, куски руды. Затем травы и минералы. Кристаллизованную ци, добытую, шахтах шишки стальных елей, корни каменного бессмертника. И множество других растений. То, что было под рукой в ближайших локусах.

Аналита поспешила убраться прежде, чем в котел полетели груды панцирей, кишок и крови, от которых у нее перехватило внутрености, даже когда она задержала дыхание. Ибо основными материалами для выплавки оружия здесь были твари бездны. А вернее их панцири и некоторые органы, в которых содержание металлов зашкаливало. Их нагревали. Сжигали. Плавили. Докидывали новые порции еще недавно живой плоти. И получали отличнейшую оружейную сталь, несущую в себе память о своем прошлом воплощении. Такие клинки гнулись, но всегда возвращали себе форму, не ломаясь. А их темный отлив позволял любому сведущему сразу же понять, что применялось в качестве основы.

Но путь молодой адептки избравшей стезю кузнеца, лежал дальше, в святая святых кузницы. Чаны сменялись печами. За теми шли формовочные поля, где каждый день отливались тысячи клинков. Но здесь плавили не только их. Здесь, на великой мануфактуре, по размерам превосходящей некоторые дворцы, делали все. Копья, щиты, наконечники стрел, доспехи. Даже кастрюли.

После шли ремесленные конвейеры, где мастера, хоть что-то понимающие в ручном труде, превращали заготовки в конечную продукцию. И даже если здесь, вблизи нового мира, столько оружия было и не нужно, не воспользоваться такими ресурсами было нельзя. Кузня выкует миллионы клинков. А потом просто продаст их позже, уже в других мирах.

Затем шли личные мастерские. Здесь уже не было столько цзянши. Но мастеровые занимались с индивидуальными заказами. Здесь же трудились ученики Наавата, в основном адепты третьего этапа, которым, впрочем, она не была обязана кланяться просто так, по крайней мере, вне личного разговора. В кузне многие были равны. Да и заставь всех кланяться старшим, и тогда работа замедлится.

Наконец, воздух стал чуть чище. Расплавленные чаны остались тысячи шагов позади. А она, как и все прочие ученики второго круга, которых здесь было немного, встала в строй и застыла в ожидании. Они здесь были не работниками. В силу своей слабости они тут были лишь учениками. Любой мастер мог выковать все что угодно во много раз лучше каждого из них. Но лишь потому, что превосходил их на целый этап. Они же, собравшиеся здесь, пускай пока и были молоды, но могли с гордостью называться гениями. Ведь иначе Наават вообще бы не стал их обучать. Здесь не было простой черни. Те не смогли бы заплатить за обучение. Каждый здесь был выходцем из немалой семьи, что чаще всего намеренно пестовала в отпрысках нужные концепты.

— Ну что, лентяи… — Пронесся под сводами зычный голос и из своей мастерской вышел Наават Тонгур, владыка, кузнец, адепт школы Светоносных кузнецов. Ученики тут же глубоко поклонились, ощущая на себе чудовищное давление концептов. Света, материи, пластичности и порядка. Идеальной синергии путей, что позволяли выходцам этой школы творить невероятные вещи и даже артефакты. Только вот про артефакты самой Аналите и задумываться было глупо. Тут как бы выжить и доказать свою пригодность.

— Надеюсь, теперь ушедших будет меньше. — Процедил наставник. И повинуясь его воле, сотня кусков металла взлетела в воздух, оказываясь перед каждым из учеников. И девушка схватила свою заготовку, тут же чуть ли не кусая губу от досады.

Металлкристалл (этапы: 23)

Им каждый день выдавали такие заготовки. А цель была лишь одна. Вернее две. Первая и главная — завершить за день десять тысяч ударов. Потом быстро поесть. Поспать несколько часов. И снова за работу. Девушка прекрасно помнила ту боль, когда учитель наказывал не выполнивших план ударами духовной плети. А такими поначалу были все. Ибо ударить десять тысяч раз, каждый раз вкладывая в молот свою энергию, концепты и намерение? Этому было невозможно научиться быстро.

А потом наказания прекратились. Зачем, если теперь мотивация была куда как сильнее. Тем, кто справлялся, выдавали дары неба. Немного. Но неизмеримо больше, чем тем, кто