чего бы мне видеть Гвен? Она ясно дала понять, что хочет проводить со мной время только в твоём присутствии.

У меня перехватывает дыхание, лёгкие сжимаются. Боже мой, я так сильно облажался.

— Она пропала, — хриплю я. — Вчера вечером она легла спать в доме, а сегодня утром её там не оказалось. Её грузовика тоже нет.

Выражение отвращения на его лице сменяется беспокойством.

— Ты вообще ничего о ней не слышал?

— Нет, — стону я, хватаясь за затылок, чтобы хоть как-то занять беспокойные руки. — Мы поссорились, и нам обоим нужно было немного остыть. А теперь я не знаю, где она. Она не отвечает на звонки. В последнем сообщении она написала, что будет дома. Никто из её друзей не знает, где она. Я просто подумал, что ты мог бы что-то знать.

Напряжение в его плечах ослабевает, и они слегка опускаются.

— Прости, но я не знаю, где она. Я ничего не слышал о ней с тех пор, как мы пили кофе вчера днём.

Я обеими руками запускаю пальцы в волосы и поворачиваюсь вокруг своей оси, оглядываясь по сторонам, как будто могу увидеть её где-то у кромки леса или на подъездной дорожке. Как будто она может появиться и с ней всё будет в порядке. Но вместо этого женщина, которая является любовью всей моей жизни, пропала во время крупного стихийного бедствия.

Это не может быть правдой.

Я чувствую, как чья-то рука сжимает моё плечо, и оборачиваюсь. На лице Эммета мрачное выражение.

— Чувак, иди. Я справлюсь. Ты ни на что не годишься. Если есть девушка, которой ты действительно нравишься, тебе нужно найти её.

Я прижимаю ладони к глазам. Только чёртов Эммет мог сказать мне такое в такой момент. Как ни странно, это меня успокаивает. Если бы он был со мной помягче, это только сильнее меня бы напрягло.

Трипп усмехается, и это задевает меня, но Эмметт не спускает ему это с рук.

— Над чем ты смеёшься, красавчик? Тюки сена вон там. Приступай к работе. — Эмметт указывает на сарай, фактически отмахиваясь от Триппа, и идёт за ним.

И я смотрю, как они уходят.

Часть меня удивлена тем, что Трипп появился здесь сегодня. Это заставляет меня задуматься о том, что я знаю его не так хорошо, как мне казалось.

Может быть, Гвен была права.

И, может быть, у меня никогда не будет возможности сказать ей об этом.

•••

С высоты птичьего полёта мне хорошо видны разрушения. И хотя обычно я летаю относительно спокойно и собранно, сегодня у меня сердце в пятки ушло. Я так нервничаю, что, даже пристегнувшись, едва могу усидеть на месте.

Когда я взлетел с взлётно-посадочной полосы, Гвен всё ещё не было видно. Я ещё раз связался с общественным центром, попросил других пилотов следить за её грузовиком, а затем направился к самолёту пожарной службы и приступил к работе.

Я ничего не могу сделать, не зная, где она, и ощущение того, что ситуация вышла из-под контроля, — один из моих худших кошмаров.

По крайней мере, если я помогаю, значит, я что-то делаю. Потому что, боже, мне действительно нужно что-то делать, чтобы не сломаться.

С этой высоты я вижу, какой ущерб нанес пожар. Он распространился по склону горы, через долину и перекинулся на соседнюю гору. Он огибает склон, подбираясь к главной дороге, ведущей в Роуз-Хилл и из него.

Я не знаю точно, на скольких гектарах мы сейчас находимся, но, уединившись в своей кабине, я тихо ругаюсь, признавая про себя, что это больше, чем я думал. Всё намного хуже, чем я себе представлял.

Мне следовало бы поработать над непрямой атакой, чтобы создать нам преграду от огня. У нас есть четкие приказы — план. Создадим буферную зону, чтобы замедлить распространение.

Но впервые в жизни мне наплевать на ответственность. Я сосредоточен только на одном — и это не работа. Это Гвен.

Я не могу работать, пока не найду её. Чёрт, я едва могу дышать, и это никак не связано со зловещим покровом дыма. Я могу думать только о том, чтобы хорошенько рассмотреть дом Клайда и понять, там ли она.

Это не входит в стратегию, которую мы с Дейлом обсуждали перед тем, как напасть на гору.

Но, по правде говоря, я готов всё сжечь, если это поможет её найти.

Если Гвен пропала, всё остальное не имеет значения.

Проверив дорогу вдоль шоссе, я поддаюсь интуиции и поворачиваю самолёт к вершине горы, зная, что мне не придётся лететь далеко, чтобы хорошо рассмотреть владения Клайда.

Двигатель гудит, а сиденье трясётся, пока я лечу низко над горящими кустами и тлеющими углями. Я вижу синюю жестяную крышу, которая венчает небольшой бревенчатый дом Клайда, и наклоняюсь вперёд, чтобы как можно быстрее увидеть его.

Похоже, что многое из того, что окружает дом Клайда, сгорело дотла. Земля почернела. Деревья превратились в пепел... но не его дом. Двор, окружающий его, чудом удержал огонь.

Мои конечности словно налились свинцом, и я ловлю себя на том, что молюсь о ещё одном чуде. Глаза лихорадочно бегают, пальцы крепко сжаты.

Я подхожу ближе и вижу это.

Её грузовик.

К горлу подкатывает тошнота, и мне приходится бороться с желанием выпрыгнуть из самолета, чтобы добраться до неё. О чем она только думала?

Я опускаюсь ниже, надеясь увидеть её, желая в равной степени и встряхнуть, и крепко обнять.

Я делаю один заход над домом, понимая, что противоположная сторона обгорела не так сильно. Похоже, что территория вокруг ручья в задней части его владения пострадала меньше.

Затем я замечаю её — серебристо-светлые волосы, собранные в высокий хвост. Я резко разворачиваюсь и возвращаюсь, чтобы обойти участок, и по тому, как она прикладывает руку ко лбу, понимаю, что она меня видит.

Меня одновременно охватывают облегчение и страх. Я нашёл её. Но она в ловушке. Участок со всех сторон окружён пламенем.

Я лихорадочно осматриваю местность в поисках места, где можно приземлиться. Я хочу спуститься туда и вытащить её сам, но это бесполезно, и я это знаю. Там слишком густой лес. Здесь негде посадить самолёт.

Взяв рацию, я вызываю подкрепление. Я сообщаю свои координаты и рассказываю ребятам, что на эвакуированной территории оказалась заперта мирная жительница.

Через несколько секунд я получаю подтверждение, что поддержка с воздуха уже в пути.

Я начинаю продумывать план, как вывести её с территории. По рации подтверждают, что они готовы отправить спасательный автомобиль в обход