они наделяли силой талисманы, такая сила хранится и в «Нечто», стало быть, с помощью этого амулета можно достичь желаемого.

– Но зачем омывать его кровью? – не скрывая отвращения, спросил Джим, а Элисон вздрогнула при упоминании о кровавой бане.

– Объяснить тебе причину не могу. Возможно, маг, давно умерший, но живущий в загробном мире, любит кровь. Я знаю одно: если камень, соблюдая должные обряды, омыть человеческой кровью, могут свершиться великие дела. Если омыть его кровью животных, можно исполнить желания менее значительные. Умбиди, – с жаром заключил Фодио, – просили только о пустяках, мощной силой не пользовались. А вот Ибено ее применил, и ему сопутствовала удача.

Заявления негра были такими странными, а его искренность – такой очевидной, что даже скептически настроенный Джим оказался под впечатлением. Но он не мог поверить в сказанное Фодио, на что и намекнул. Вождь просто улыбнулся и не выказал ни малейшего желания в чем-то убеждать своего друга. В разговор об амулете вступила Элисон.

– Чем бы ни было «Нечто», – на лице ее читалось отвращение, – я точно вижу: отцу от этой штуки следует избавиться.

– Пусть он отдаст камень мне, – сказал Фодио с необычайным пылом. – Если «Нечто» снова попадет к нам, наше племя заживет счастливо.

– Отец не сторонник суеверий, – сказала мисс Уэлдон, качнув головой.

Джим ее поддержал.

– Именно! Цивилизованные люди не могут верить в такое.

– Вы не будете спорить, что Меркер – человек здравый, – холодно сказал Фодио. – Между тем он твердо верит в силу этого камня.

– Как и Нгвам, – с жаром подхватила Элисон. – Этот карлик боготворит «Нечто», да еще считает, что я – дух этого камня.

– Нет, – отрубил Фодио, и все вздрогнули. – Для «Нечто» вы слишком добры, чисты и невинны. Заключенная в нем сила – это зло, мисс Уэлдон.

– Тогда зачем вам эта сила?

Фодио с многозначительным видом поднялся и взял шляпу.

– Я сражаюсь с беспринципным человеком, чтобы спасти свою страну от великого зла. И, чтобы достичь своих целей, готов использовать как хорошее, так и плохое. Я хочу помешать Меркеру, тирану и наглецу, занять пост комиссара. А еще – поймать Ибено и повесить его, хотя бы за набег на город моего отца и кражу амулета. «Нечто» поможет мне осуществить задуманное, если камень будет у меня.

– А если он попадет к Меркеру? – внезапно спросил Джим.

– Он завладеет нашими землями в угоду своим интересам.

– Что за чушь! – со страстью воскликнула Элисон. – Извините, – тут же добавила она, обращаясь к Фодио, – но как можно верить в подобный абсурд?

– Вы не африканка, мисс Уэлдон.

– А если «Нечто» попадет к Нгваму? – задумчиво произнес Карвер.

Фодио снова мрачно улыбнулся.

– Тогда я Меркеру не завидую. Из того, что Нгвам рассказал мистеру Уэлдону, следует: у него есть все основания ненавидеть Меркера за жестокое с ним обращение. Значит, Нгвам может использовать силу амулета для разрушения, а возможно, и смерти Меркера.

– Ну, опасности, что камень достанется Нгваму, нет, – быстро сказала Элисон. – Он знает, где хранится «Нечто», но даже не посмеет прикоснуться к камню.

– Я бы не стал доверять ему, мисс Уэлдон. Пусть ваш отец отправит камень в Британский музей, чем быстрее, тем лучше. Там, в стеклянной витрине, без кровавых жертвоприношений, он будет безвреден, да и ваш отец будет в безопасности.

– Отцу ведь ничего не угрожает? – спросила девушка, когда Фодио направился к двери. – «Нечто» не может ему навредить?

– Владелец «Нечто» всегда отчасти рискует, – назидательно произнес Фодио. – Если ваш отец не хочет отдавать амулет мне, пусть передаст его Британскому музею. Камень ни в коем случае не должен попасть в руки Меркеру. – Фодио остановился в дверях, поколебался, потом окинул странным взглядом Джима. – Позаботься об этом, Карвер, прояви здравомыслие.

Джим встрепенулся.

– Почему? Что ты имеешь в виду?

Фодио перевел взгляд, все еще странный, с молодого человека на девушку.

– Если «Нечто» окажется у Меркера, ты лишишься того, что тебе дороже всего на свете.

Многозначительно взглянув на пару, он удалился.

Элисон и Джим уставились друг на друга.

– То, что мне дороже всего на свете, – неуверенно повторил Карвер, – это ты.

– Чепуха какая-то. «Нечто» не может причинить мне боль или отнять меня у тебя.

– Нет. Но Меркер может, будь у него такая возможность.

Элисон покраснела.

– Дорогой Джим, он помолвлен с донной Кристиной!

– Да хоть с десятком женщин – все равно он будет искать другую, более желанную. Я был прав, Элисон, говоря, что этот негодяй восхищается тобой больше, чем следует. Даже Фодио видит, что Меркер охвачен страстью.

– Вполне возможно, от внимания Фодио ускользнуло немногое, – сухо заметила Элисон. – Видимо, он на редкость проницателен. Но что касается меня, мистер Меркер зря тратит время, и ты это прекрасно знаешь, Джим. Если он осмелится открыто заявить мне о своей любви…

– Что тогда? – резко спросил Карвер, видя ее неуверенность.

– Я просто все расскажу донне Кристине. Ведь она его любит, значит, у него гораздо больше причин бояться ее, чем амулета.

– Думаю, ты права, Элисон. В конце концов, если Меркер перейдет границы, я легко сверну ему шею. Черт бы побрал его наглость – восхищаться тобой.

– Это комплимент, Джим, – рассмеялась девушка, чуть покраснев. – Как раз в твоем духе, дорогой.

– Мне не нужны подобные комплименты, Элисон, – грубовато сказал Карвер. – Что до этого проклятого амулета, я бы предпочел, чтобы он оказался на дне моря.

– Согласна, Джим. От этого «Нечто» только и жди неприятностей, – озабоченно вздохнула девушка.

Глава VIII

Буря

Было очевидно, что мнение мистера Уэлдона о Меркере переменилось с удивительной быстротой. Раньше он выказывал сдержанное недовольство радикальными методами исследователя, но после того, как Фодио объяснил Элисон и Джиму силу камня, он стал к Меркеру откровенно враждебен. Он дал понять дочери: на собрании, что он посетил, в адрес Меркера было высказано много порочащего, но делиться подробностями отказался. Видимо, подумала девушка, отцу стало известно что-то очень серьезное, ибо он объявил: он использует все свое влияние, чтобы этот человек не получил вожделенную должность в земле Акпам. Кроме того, миссионер имел долгую и доверительную беседу с Нгвамом и по ее окончании был взволнован как никогда. Видимо, карлик подтвердил все слухи, услышанные мистером Уэлдоном на собрании прошлым вечером.

– Этого типа надо расстрелять или повесить, – возмутился он в манере, явно не свойственной столь мягкому в общении человеку.

– Это ты про мистера Меркера? – спросила Элисон, удивленная такой вспышкой.

– Да! Не расспрашивай меня, дитя мое. Мне еще не известна вся истина. Но когда я ее узнаю, обязательно опубликую все, что мне известно, во всех миссионерских газетах страны. А Меркера я больше не желаю видеть.