– Ты уже подарила мне то, что я хочу.

Я с трудом сглотнула, поставила Натима на землю и подпрыгнула от неожиданности: меж деревьев сияли желтые глаза.

Я выпрямилась и прошептала:

– За нами наблюдают волки.

Я прищурилась, глядя на серебристых и черных зверей, которые расположились под блестящими кустами.

– Они никогда тебя не покинут, – незнакомец улыбнулся. – Я попросил их присматривать за тобой.

– Они были здесь все это время?

– И вчера, и сегодня.

Я раздраженно выдохнула.

– Должно быть, я совсем слепая.

– Или ты наконец-то прозрела. И поняла, что посмотреть сразу на все не в силах: слишком уж этого всего много, – незнакомец присел на корточки и схватил несколько веток.

Я замерла, вновь подивившись его мудрости.

Я вдруг почувствовала уверенность. Пусть мне было страшно, но я тоже хотела узнать, кто он такой. Хотела узнать его имя и вспомнить все то, что знала о нем до. Потому что чем больше времени мы с ним проводили, тем больше сердце мое уверялось в том, что незнакомец – особенный. Меня больше не тянуло к нему лишь потому, что мы делили на двоих прошлое. Меня тянуло к нему из-за нашего возможного будущего. Он был хорошим, мудрым и добрым – пусть даже его тени и предупреждения огня заставили меня подумать о том, что он само зло.

Я сама не верила в это.

В этом у меня не было ни малейших сомнений.

Шипение огня заставило меня усомниться, и я скривилась, зная, что почувствует незнакомец.

Он перекидывал ветки прямо на траву, строя горку поменьше.

– Давай уже покончим с этим, пока я не передумал.

Я опустилась рядом на колени и взяла его за руку. Сжала. Пальцы закололо от того потока, что нас связывал.

– Если ты решил развести огонь, это делается совсем не так.

Незнакомец напрягся и откинулся назад, глядя на руку, которой я сжимала его ладонь.

– Мне не нужен огонь.

– Придет зима, и посмотрим, – я содрогнулась, вспомнив снег, порошу и мороз.

– Я и прежде переживал зимы безо всяких удобств, – глаза его затуманились, вспоминая холод и безлюдный лед, и он вздрогнул, как и я, – В этом году я буду греться среди волков… и рядом с тобой.

– Или же в лупике, среди людей Нил.

Он ответил не сразу – выдохнул чуть ли не с сожалением:

– Я начинаю чувствовать к тебе, Руна, то… в общем, я не смогу тебя отпустить. Если ты вернешься в деревню, то выбора у меня не будет. Я последую за тобой.

Я с трудом сглотнула:

– Выбор у тебя всегда будет.

Незнакомец чуть склонил голову и улыбнулся – спутанные волосы рассыпались по плечам.

– Когда дело касается тебя, у меня есть лишь один выбор.

Щеки мои запылали.

Что на такое ответить?

Могла ли я признаться в том, что его признания пугают меня и в то же время… пробуждают что-то, зарытое глубоко в сердце. И это что-то росло с каждым пропущенным, неровным, трепетным ударом. Теплело с каждым словом, с каждым ответным взглядом.

Мне хотелось сказать незнакомцу, что я чувствую то же самое. Чем больше времени мы проводили вместе, тем быстрее болезненная пустота внутри меня заполнялась несмелым счастьем. Но мне не хватало храбрости… я всю ее спустила на этот транс.

Я сосредоточилась на том, чтобы вырыть в земле небольшую ямку и сложить вокруг нее пирамидку из веток. Я много раз видела, как это делает Солин, но мои собственные движения были слишком резкими, слишком напряженными.

Мы молчали. И я попыталась представить незнакомца в деревне племени Нил.

Но как бы я ни старалась представить его таким, какими были тамошние мужчины, – с заплетенными волосами, полными бусин, а не веток и листьев, – у меня не получалось. Его дикость никак не вписывалась в иерархию клана.

Его место было здесь.

Здесь, с волчьей стаей, где солнце целовало его в макушку, а луна направляла. Где он мог бегать с хищниками в свете звезд.

Но разве тогда ты не останешься здесь?

Ветка в моих руках задрожала… я попыталась представить свое будущее: вот я обучаюсь тайнам растений у Паллен, все больше сближаюсь с Нией и Гият, Солин учит меня становиться другой версией себя… И другое будущее, в котором я была такой же дикой, как незнакомец, – с листьями в волосах и грязью на коленях. Где мы касались друг друга в реке и обменивались поцелуями во тьме.

Живот скрутило от внезапного жара. Я едва могла вздохнуть.

– Руна?.. – незнакомец убрал прядку бесцветных волос, которая выпала из моего жгута. – У тебя руки трясутся.

Я сжала пальцы и неловко рассмеялась, забыв о надеждах, мечтах и беспокойствах.

– Я просто волнуюсь. О трансе. Вот и все.

– Прости, что заставил тебя это сделать, – незнакомец опустил руки. – Я бы не стал тебя просить, если бы мог вспомнить свое имя другим способом.

– Знаю, – я снова начала складывать ветки.

И когда пирамидка сложилась, я оглянулась на смотревших на нас из кустов волков.

– Если я призову пламя, они испугаются, как тогда, в пещере?

Незнакомец приложил пальцы к земле, чтобы удержаться на корточках.

– Им необязательно здесь оставаться, – он внимательно посмотрел на мои руки. – Давай.

Я кивнула и устроилась на коленях. Бросила на хмурого мужчину взгляд – о, как трепетало и ухало из-за него мое сердце! – прикрыла глаза и сложила ладони лодочкой.

И подумала.

Гори.

Пламя появилось так быстро – сердце мое не успело ударить и раз. В крови чиркнула искра. В пальцах разлилось тепло. Я открыла глаза: над кожей плясал радостный огонек.

Волки задвигались и зашумели. Они втягивали носами воздух, но не уходили – тихо рычали. А я уговаривала пламя расти. Поднесла его к дереву и попыталась понять, как же мне положить его на ветки.

Я нахмурилась и коснулась дерева, но пламя на него не перекинулось. Оно не хотело покидать мои ладони.

Я попробовала еще раз: приложила ладони к веткам, подтолкнула огонек, представила, как он разгорается. По венам снова будто бы искра пробежала. По руке зазмеился жар.

Незнакомец замер: огонь выкрасил его кожу оранжевым. Пламя поползло вверх по моему запястью, к локтю – щекоча и облизывая.

– Тебе не больно? – прошептал незнакомец, внимательно следя за тропой огня.

– Нет, – я качнула головой, изогнула руку, тоже завороженная. – На самом деле это… приятно.

– Приятно?

– Тепло, – я улыбнулась, когда вокруг плеча заструился дым – совсем как тени незнакомца.

– Все мои инстинкты кричат о том, чтобы бросить тебя в реку, но ты так восхищенно улыбаешься, – он посмотрел на