Он так и не коснулся земли.

XXII. Последняя ночь. На складе

Сидни стояла у входа, все еще сжимая пистолет.

Дол скулил позади нее, нервно расхаживая, но Сидни продолжала целиться в Эли, ожидая, когда тот встанет, увидит ее, покачает головой, посмеется над ее тщетной попыткой его остановить.

Эли не встал.

А вот Виктор – да. Он поднялся на ноги, зажимая неглубокую рану на шее и сказал:

– Он мертв.

Слова казались неправильными, невозможными. Виктор, похоже, не верил им, как и Сидни.

Эли был вечным. Бессмертный призрак, чудовище, которое будет преследовать Сидни в кошмарах, терзать каждый год, и негде будет спрятаться, некуда бежать.

Эли Эвер не умер.

Не мог умереть.

Однако он лежал там, на земле, безжизненный. Она сделала еще два выстрела ему в спину, просто для верности. А потом Виктор забрал пистолет из ее побелевшей руки, повторяя медленно и спокойно:

– Он умер.

Сидни отвела глаза от тела Эли и посмотрела на Виктора. Кровь стекала по шее. Дыра в его плече. Он держался за ребра.

– Ты ранен.

– Да, – ответил Виктор. – Но я жив.

Рядом хлопнула дверь машины, и Виктор напрягся.

– ЭОН, – пробормотал он, закрывая Сидни собой, услышав застучавшие по коридору шаги. Но Дол только смотрел и ждал, и когда дверь поднялась до конца, они увидели не солдат, а Митча.

Тот побледнел, окинув взглядом импровизированный операционный стол, тела на полу, ранения Виктора и пистолет в руке Сидни.

– ЭОН едет за мной по пятам, – сказал Митч. – Пора смываться. Прямо сейчас.

Сидни шагнула к нему, но Виктор задержался. Она потянула его за руку и сразу испугалась, когда увидела боль на его лице и поняла, сколько крови здесь принадлежит ему.

– Ты можешь идти? – умоляюще спросила она.

– Уезжайте, – напряженно сказал он.

– Нет, – возразила Сидни. – Мы не будем разделяться.

Виктор повернулся и, морщась, опустился перед ней на колени.

– Я должен кое-что сделать, – проговорил он. Сидни уже качала головой, но Виктор протянул руку и коснулся ладонью ее щеки, жест такой странный, такой нежный, что она замерла. Он попросил: – Сид, посмотри на меня.

Она посмотрела. В глаза, которые после всего по-прежнему были для нее символом семьи, безопасности, дома.

– Я должен идти. Но я найду тебя, как только закончу.

– Где?

– Где мы увиделись впервые.

Это место врезалось в память Сидни. Участок трассы за пределами города.

Знак с надписью «Мерит, 37 километров».

– Встретимся в полночь.

– Обещаешь?

Виктор не отвел глаз.

– Обещаю.

Сидни знала, что он лжет.

Она всегда знала, когда он лжет.

А еще знала, что не может его остановить. И не будет. Поэтому кивнула и пошла за Митчем.

* * *

У Виктора было не много времени.

Он подождал, пока Митч и Сид не исчезли из виду, а затем вернулся в хранилище. Он попытался сосредоточиться, преодолевая боль, бродил по комнате, обходя тело Эли.

Оно как магнит постоянно притягивало взгляд, но Виктор заставил себя не останавливаться и не смотреть. Не думать о том, что это значило – Эли Кардейл на самом деле мертв. Эта мысль выбивала Виктора из равновесия. Противовес окончательно снят.

Равная, но противоположная сила исчезла.

Вместо этого Виктор подошел к инструментам Хэверти и принялся за работу.

Исход

I. После. Квартира Стелла

Виктор провел пальцами по экрану своего телефона.

11:45

Пятнадцать минут до полуночи, а он все еще не уехал из города.

Виктор снова уселся в потертое кресло, настраивая собственные нервы, чтобы проверить их силу. Сыворотка Хэверти выветрилась пару часов назад – словно чувствительность вернулась в онемевшую конечность, вначале нервы кололись, как иглы, и наконец снова пришли в норму.

Но когда сила Виктора вернулась, в его голове опять затрещала статика. Начало очередного приступа. Но только начало. Это было странно – перед входом в хранилище его руки и ноги гудели, поток едва не выплеснулся. Когда сыворотка Хэверти подавила его силу, то подавила и приступ. Перегрузила что-то глубоко в нервной системе Виктора.

Он вытащил из кармана пальто ампулу – одну из шести, которые нашел в отсеке Хэверти. Ее содержимое сияло неоново-синим даже в темноте пустой квартиры.

Жидкость была решением на крайний случай, но также и прогрессом.

Придется проявить осторожность – каждый раз, используя сыворотку, он будет менять смерть на окно уязвимости, на период без силы – но Вик уже готовился, строил планы.

Возможно, с правильной дозировкой получится найти баланс. А «возможно» – это больше, чем Виктор вообще когда-то смел надеяться.

Его телефон загорелся – он перевел его в беззвучный режим, но экран все равно ярко вспыхнул, появился знакомый номер.

Сидни.

Виктор не ответил.

Он смотрел на экран, пока тот снова не погас, затем сунул телефон в карман, за дверью послышались шаги. Спустя несколько секунд раздался скрежет ключа в замке, и вошел Стелл. Он хромал, одна нога была закована в медицинский ортез. Стелл бросил ключи, не потрудившись включить свет, просто зашел на кухню и налил себе выпить.

Директор ЭОН почти поднес стакан к губам, когда наконец понял, что не один.

Он поставил напиток обратно.

– Виктор.

К чести Стелла, он не колебался: просто вытащил пистолет и нацелил его в голову Виктора. Или, по крайней мере, хотел. Но Виктор обездвижил руку противника.

Стелл поморщился, борясь с невидимой хваткой, что сжала ему пальцы. Но это была битва воли, а воля Виктора всегда будет сильнее.

Виктор поднял свою руку, повернул ее, и Стелл, как марионетка, повторил за ним движения, пока пистолет не уперся в его собственный висок.

– Не стоит заканчивать так, – сказал Стелл.

– Дважды ты запирал меня в клетке, – сказал Виктор. – Я не собираюсь дожидаться третьего раза.

– А что тебе даст моя смерть? – огрызнулся Стелл. – Это не остановит ЭОН. Организация огромна и растет с каждым днем.

– Знаю, – сказал Виктор, направляя палец Стелла к спусковому крючку.

– Черт возьми, да послушай. Если убьешь меня, станешь основным врагом ЭОН, их главной целью. Они никогда не перестанут на тебя охотиться.

Виктор мрачно улыбнулся.

– Знаю.

Он сжал руку в кулак.

Выстрел разорвал тишину, рука Виктора упала, и тело директора тоже.

Виктор глубоко вздохнул, собираясь с силами.

А потом вытащил из кармана листок бумаги. Страница из потрепанной книжки, строки заштрихованы, за исключением четырех слов.

Поймай меня, если сможешь.

Виктор оставил дверь открытой.

Выйдя в темноту, он вытащил телефон из кармана.

Тот снова гудел, имя Сидни