– Не волнуйся, – поспешил успокоить Вадим. – Заклинание я сам наложу, чтобы личину твою сменить. Господин не догадается…

– Я не об этом! – прервал его Бурьян, а сердце забилось быстрее от волнения. – Как я тобой притворюсь? И зачем тебе это надо?!

– Затем, что я не смогу на пиру в честь дня рождения быть, – объяснил Вадим. – Моё отсутствие будет подозрительным, так что… Ты не волнуйся, это немного времени займёт.

– А моё отсутствие, думаешь, незаметно будет?! – рассердился Бурьян.

Слова Вадима звучали так легко, словно он просто предлагал днём по саду прогуляться.

– Об этом тоже не переживай, – Вадим похлопал себя по карману.

Вниз по штанине скользнула уже знакомая тень, которая уселась перед колдуном в виде небольшого пушистого кота. Животное окинуло всех присутствующих высокомерным взглядом. Вадим же вытянул над ним ладонь и повёл пальцами, зашептав заклинание. Тень начала вытягиваться и принимать другую форму, а через пару секунд перед ними стоял второй Бурьян.

– Ого! – Ворса подошла к нему и хотела потыкать пальцем, но второй Бурьян перехватил её руку и сжал. – Даже ощущается, как настоящий…

Девушка еле вырвала ладонь и отошла, а на лице нового Бурьяна осталось сердитое выражение. Настоящему было нечего сказать.

– Видишь, мой домовой прекрасно справится, – Вадим улыбнулся, похлопав подделку по плечу.

– Справится… – Бурьян подавился воздухом. – Так и сделай тогда его собой! Я тебе зачем?!

– Затем, что домовой на человеческом языке не говорит, хоть и понимает его, – объяснил Вадим. – Если Бурьян будет хмуро сидеть и молчать, то это никого не удивит, а вот молчаливый Вадим уже странно, согласись.

Бурьяну хотелось кричать от нахлынувших эмоций. Хотелось всё здесь перевернуть, а лучше поджечь! Вадим, похоже, никаких проблем не видел.

– Никто никогда не поверит, что я это ты! – в итоге выплюнул Бурьян возмущение.

– По-моему ты прекрасно сможешь меня изобразить, – Вадим же пожал плечами. – Да и это ненадолго.

– А если Кшиштоф меня о чём-то спросит?! Он тут же всё поймёт! – внутри всё сдавливало от возмущения. – Хочешь, чтобы он меня прикончил?!

– Какой же ты трусишка, – хохотнула Ворса.

Домовой снова распластался тенью, а затем нырнул в карман Вадима, не желая больше присутствовать при разговоре.

– Тогда, может, ты изобразишь Вадима?! – огрызнулся Бурьян.

– Нет, моя цель – язык Юзефа, – рассмеялась Ворса, приняв свою участь. – Или ты сможешь за меня это сделать?

Бурьян понимал, что не сможет, но изображать из себя Вадима? Ноги подкосились, и он плюхнулся на кровать позади. Во что он ввязался?

– А как зовут твоего домового? – спросила Ворса, пока Бурьян пытался уложить в голове мысли.

– Дурочка совсем? – Вадим хохотнул. – Тот, кто посмеет домовому имя дать тут же об этом пожалеет. Неужели никто о таком не знает?

– У нас тут не так много домовых, знаешь ли, – обиженно буркнула Ворса.

– Почему… Ты просто не можешь объяснить, что задумал? – сдавленно спросил Бурьян, подняв взгляд на седого.

– Есть на то причины, и пока я не могу их раскрыть, – ответил Вадим спокойно.

– То есть… Ты просто хочешь, чтобы я тебе поверил, – Бурьян кивнул, сцепив руки в замок и принявшись нервно перебирать пальцами.

– Опять ты за своё, – Вадим вздохнул. – Я же предупреждал, что магия не любит трусов. Тебе пора бы уже решиться. Я правда могу помочь.

Бурьяну было сложно дышать. Ощущение, словно окунули головой в ледяную воду и не дают вынырнуть, чтобы хоть немного вдохнуть. Неужели его жизнь и правда оборвётся в день рождения Кшиштофа? Или же это случится, если он Вадиму не поверит? Нужно принимать решение.

– Хорошо! Я согласен! – выпалил Бурьян, зажмурившись. – Я притворюсь тобой…

Внутри юноша тут же ощутил пустоту от осознания, что выбора у него больше не осталось.

Глава 20

Велерад ещё какое-то время стоял у решётки, прижавшись лбом к холодным прутьям и пытаясь уложить в голове ураган из мыслей и эмоций. С Вадимом поговорил, а легче не стало. Колдун вёл себя надменно, ни капли не раскаиваясь и явно не скорбя о потери бабушки. Или Вадим был в ярости? Велерад зажмурился, осознавая, что уже не в силах распознать истинные эмоции друга. Он оттолкнулся от входа в камеру, отчего дверца слегка звякнула, а потом тоже сделала и цепь, волочащаяся по земле от его ноги.

Велерад остановился посреди помещения и присел на корточки, попытавшись пальцами разжать оковы. Бесполезно. На что он только надеялся? Наверное на то, что Вадим успокоит, пообещает вернуться и вытащить их, скажет, что был не прав, когда подался сюда один. Велерад выругался и выпрямился. Он хотел подойти к стене, чтобы прислушаться всё ли хорошо с Есенией в соседней камере, но цепь натянулась, не позволяя пленнику свободно передвигаться. Княжич с силой дёрнул ногой, втайне надеясь вырвать цепь из стены, но и там она оказалась хорошо закреплена. Кто вообще додумался сажать пленных на цепь внутри запертой камеры? Словно ограничить передвижение было недостаточно, необходимо ещё и унизить, показывая, что даже по этой маленькой камере он не сможет ходить, как захочет.

Злость слишком быстро сменилась страхом. Велерад понимал, что это путешествие будет опасным и непростым, но сейчас всё складывалось как нельзя хуже. Мало того, что их поймали и пленили, он убил одну приближённую Кшиштофа, что даёт некроманту право судить княжича по законам этих земель. Велерад сомневался, что Кшиштоф прикажет его казнить, но раз Вадим разболтал его происхождение, значит некромант не погнушается использовать Велерада для давления на князя Белослава. В отличие от царя, Хорнянский князь дорожит своими детьми, а значит точно согласится плясать под чужие гусли, пока Велераду угрожает опасность. Княжич плюхнулся на жёсткую лавку, выполняющую здесь и функцию койки, понимая насколько сильно он сам себя разочаровал. А ещё это проклятие…

Юноша даже не понимал, что с ним что-то не так. Он не хотел замечать, что конь странно на него влияет. Почему Велерад вообще так загорелся его покупкой? Выложил круглую сумму, да ещё не своих денег, с мыслью, что непременно расплатится с Вадимом позже. Все те кошмары, та странная тень, за которой он гонялся по таверне, боясь, что Есе грозит опасность, а теперь ещё и летавица на месте обычной ведьмы… Если бы не это, смог бы он отрубить голову Веронике не колеблясь? Велерад вспомнил беспомощную Есению, поражённую заклятием, которой оттягивали голову за косу и наверняка хотели перерезать горло… Смог бы. Нечего валить вину на проклятие, когда и без него поступил бы так же.

Княжич уставился в потолок, предполагая,