Л. В. Риверс

Искры осени

Информация

⚠️ ВНИМАНИЕ. СЦЕНЫ 18+

Настоящий текст является неофициальным переводом и размещен исключительно в ознакомительных целях. Все права на оригинальные произведения принадлежат их авторам и правообладателям.

Читатель самостоятельно несет ответственность за скачивание, хранение, чтение и распространение данного материала. Использование перевода не освобождает от соблюдения законодательства Российской Федерации, включая нормы об авторском праве и ограничении доступа к материалам, содержащим элементы, предназначенные для лиц старше 18 лет.

От автора

Привет, мой дорогой читатель!

Спасибо, что выбрал «Искры осени». Это уютный роман о второй попытке любви в маленьком городке — с немалой долей страсти, так что считай это небольшим напоминанием: внутри есть откровенные сцены для взрослых.

История без лишней драмы — тёплая, добрая, полная осенних листьев, моментов «найденной семьи» и той самой любви, что подкрадывается незаметно, как первый холодный ветерок. Я понимаю, что эта книга вряд ли изменит твою жизнь, но очень надеюсь, что она заставит тебя улыбнуться, может быть — рассмеяться, и обязательно согреет сердце.

Так что укутайся в плед, налей себе чего-нибудь горячего и приготовься влюбиться в Эмбер, Дина, Лану и уютный городок Мейплвуд-Харбор.

С любовью,

Л. В. Риверс

Искры осени

Глава 1

Эмбер

Колокольчик над дверью звякнул, когда очередной посетитель вышел в прохладное октябрьское утро, оставив за собой тонкий шлейф корицы и запаха бумаги, будто впитавшейся в стены.

Я облокотилась на прилавок, на миг закрыв глаза и вдыхая этот аромат. Мой книжный магазин все еще казался чем-то нереальным, даже спустя год после открытия. Полки, аккуратно заполненные тщательно отобранными романами, свечи, мерцающие на маленьких столиках, и мягкое потрескивание старого проигрывателя в углу. Это была мечта, о которой я шептала себе когда-то, пока жизнь еще шла по плану.

А потом — перестала.

Я крепче обхватила ладонями кружку с чаем, позволяя теплу вернуть мне ощущение реальности. Если задержаться в мыслях о том хаосе, что оставила после себя моя прошлая любовь — о десяти потерянных годах и пустоте, которая пришла им на смену, — я утону. Так что я цепляюсь за это. За дом бабушки. За магазин внизу. За старую квартиру наверху, которая скрипит при каждом шаге, но обнимает теплом каждую ночь. Этот маленький городок спас меня — по кусочку, понемногу.

Мейплвуд-Харбор — это место, которое никогда не подгоняет. Он лежит на берегу широкого, сверкающего озера и будто живет в такт его дыханию — спокойный в один момент и неспокойный в следующий. На рассвете с поверхности воды поднимается бледный туман, стелется над потемневшими деревянными причалами, где рыбаки закидывают удочки в неторопливой тишине. Их голоса мягко перекатываются в утреннем воздухе, смешиваясь с криками чаек, круживших в небе в ожидании подачек.

Сердце города плавно поднимается от воды вверх к площади. Главная улица выстроена кирпичными домами, краску на которых солнце и дожди десятилетиями превращали в мягкий пастельный оттенок. Каждое здание хранит свою историю. Пекарня каждое утро наполняет улицу ароматом корицы и сахара. В забегаловке с поскрипывающими красными табуретами и запотевшими окнами наливают кофе такой крепости, что он поднимет даже самого сонного. Дверь хозяйственного магазина всегда распахнута, в любое время года, а дети с визгом вбегают и выбегают из лавки сладостей, что стоит на своем углу уже третье поколение.

Люди в Мейплвуд-Харборе — такая же часть этого места, как и булыжники под ногами. Они замечают все, говорят прямо и упрямы, как само озеро. Но при этом верны и щедры — на приветственный взмах рукой, на улыбку, на буханку хлеба, вложенную в ладони в тот момент, когда она нужнее всего. Это не гламурный городок, но он — надежный. Он собрал меня по частям и снова подарил чувство, что я на своем месте.

За окном листья горели золотом и янтарем, рассыпаясь по булыжной мостовой. Сегодня утром я развесила вокруг витрины крошечные белые огоньки, и теперь они уже мерцали на фоне серого неба, обещая тепло внутри. Люди замедляли шаги, проходя мимо: кто-то заходил за книгой, кто-то — просто за уютом. И мне этого было достаточно.

Колокольчик снова звякнул, резко нарушив тихий шелест переворачиваемых страниц.

Я подняла глаза, готовая улыбнуться и застыла.

Ей не могло быть больше двенадцати. Косичка, сбившаяся за спину, рюкзак, съехавший с одного плеча, и тот самый нетерпеливый блеск в глазах, который бывает только у настоящих любителей книг. Она вдохнула, будто переступила порог храма.

А потом вошел он.

Высокий. Широкоплечий. Темная куртка натянута на плечи, созданные, чтобы нести больше, чем положено. Волосы — каштановые, чуть длиннее, чем нужно, падали на лоб, как будто он уже десяток раз за день запускал в них руку. Его глаза глубокого, грозового оттенка серого скользнули по залу и остановились на мне.

Сердце сбилось с ритма, предательски ни с того ни с сего.

— Папа, — сказала девочка, потянув его за рукав. — Здесь пахнет… как печеньем, книгами и осенью.

В её голосе звучало благоговение. Его губы чуть тронула улыбка, будто он не смог сдержаться.

Я поспешно поставила кружку и вытерла руки о фартук.

— Добро пожаловать, — сказала я ровно, хотя внутри всё дрогнуло. — Вы у нас впервые?

Девочка нетерпеливо закивала. Он — нет. Просто продолжал изучать меня с тихим, пристальным вниманием, от которого одновременно хотелось пригладить волосы и спрятаться за стопкой романов.

— Лана хотела зайти, — наконец сказал он. Голос у него был низкий, теплый, с легкой хрипотцой — и я поймала себя на мысли, как бы он звучал в темноте.

Лана. Имя ей шло — яркое и любопытное.

— Что ж, Лана, — сказала я, чуть присев, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Исследуй сколько хочешь. Вон там у нас отдел для юных читателей. Фэнтези, приключения, немного классики.

Ее глаза расширились и она тут же умчалась, косички подпрыгивали за спиной, пока она исчезала между стеллажами.

А я осталась с ним.

Он задержался у прилавка, облокотившись о дерево ладонью с заметными шрамами, но твердой и уверенной. Его взгляд скользнул по полкам, а потом снова вернулся ко мне.

— Вы одна ведете это место?

— Да, — кивнула я. — Только я.

Он изучал меня чуть дольше, чем было удобно.

— Это смело.

Слово легло на душу тяжелее,