Великий Кузнец — 7

Глава 1

Библиотека

Наш портье, магистр-смотритель Амброзиус Квинт терпеливо ждал, пока я приму решение. Его лицо с благородными чертами, обрамлённое аккуратной седой бородкой клинышком, выражало спокойное достоинство. Глаза, светло-серые, почти бесцветные, как зимнее небо, смотрели на меня с тем особым выражением, которое бывает у людей, привыкших к порядку и тишине. Я заметил, что его камзол, расшитый золотой нитью, был не просто роскошным, а был безупречно вычищен и отглажен, ни единой пылинки, ни одной складки. Даже кружева на манжетах лежали идеально, словно их только что расправили. На указательном пальце правой руки у него поблескивал перстень с крупным овальным сапфиром, в глубине которого, казалось, медленно вращались крошечные золотистые искры — вероятно, это был какой-то магический инструмент. Жезл из чёрного дерева с хрустальным шаром он держал в левой руке, и шар этот, как я заметил ещё при входе, мягко пульсировал, словно живой. Внутри него действительно кружились светящиеся точки, будто миниатюрная галактика, заключённая в стекло.

— Я оплачу одноразовые пропуски для нас четверых, — сказал я, доставая кошель. Монеты звякнули, когда я отсчитал четыре серебряника: по одному за каждого. Амброзиус принял плату с лёгким, почти незаметным поклоном, и его тонкие пальцы ловко спрятали их в одном из многочисленных кармашков на поясе, скрытых под камзолом.

Он внимательно оглядел нашу компанию: его взгляд скользнул по Ане, которая с любопытством озиралась по сторонам, по Сергею, чья массивная фигура и волчья стать, казалось, слегка напрягали портье, хоть он и не подавал виду, и по Скарлетт, которая стояла, вцепившись в мою руку, и смотрела на всё широко раскрытыми рубиновыми глазами. Её серо-зелёная кожа в мягком свете казалась почти медной, а острые уши слегка подрагивали: она явно нервничала, но старалась держаться. Портье улыбнулся: улыбка была вежливой и не холодной, скорее, одобрительной, как у человека, который рад видеть в своём заведении новых посетителей, даже если они выглядят несколько… необычно.

— Прошу следовать за мной, господа, — произнёс он своим хорошо поставленным голосом, в котором слышался тот самый лёгкий дворцовый акцент, и жестом пригласил нас пройти через массивную стальную калитку. Калитка, украшенная рунами, что отсвечивали едва заметным светом, отворилась перед нами, и мы вошли внутрь.

Интерьер библиотеки поражал воображение. Это действительно был настоящий храм знаний: я бы даже сказал, собор, возведённый в честь человеческой (и не только) мысли и мудрости. Огромный центральный зал, куда мы попали, был круглым в основании и уходил вверх на все три этажа. Стены были облицованы полированным деревом тёмно-вишнёвого оттенка, которое источало едва уловимый аромат: смесь старой бумаги, воска и каких-то благовоний, возможно, ладана или сандала. Этот запах, густой и умиротворяющий, сразу окутал меня, вызывая в памяти образы старинных книжных лавок и пыльных фолиантов. Вдоль стен, от пола до самого верха, тянулись книжные шкафы: высоченные, под три человеческих роста, с узкими галереями на каждом уровне, куда вели витые лестницы из кованого железа. Даже эти лестницы были настоящим произведением искусства: их перила украшали литые фигурки сов, волков, львов, драконов, энфилдов и грифонов, а ступени были выложены тёмным дубом, отполированным до блеска тысячами ног.

Сами шкафы были заполнены книгами так плотно, что, казалось, ещё один том туда уже не влезет, но каким-то чудом место всё равно находилось. Корешки книг представляли собой пёструю мозаику: кожаные, с золотым тиснением, тканевые, деревянные, даже несколько металлических, с гравировкой. Некоторые книги были перетянуты кожаными ремешками с пряжками, другие — застёгнуты на серебряные замочки, третьи просто стояли, чуть покосившись, словно их недавно читали и небрежно поставили на место. Я заметил, что на многих корешках были прикреплены маленькие таблички с номерами и буквами — какая-то сложная система каталогизации.

Пол центрального зала был выложен огромными мраморными плитами, которые чередовались в шахматном порядке. Плиты были отполированы до зеркального блеска, и в них отражался свет, льющийся отовсюду. Источников света было несколько: во-первых, это были магические светильники — те самые стеклянные шары на металлических столбах, которые я видел на улицах, но здесь они были крупнее и богаче украшены. Внутри шаров парили светящиеся кристаллы, которые не просто светились, а словно танцевали, медленно вращаясь вокруг своей оси. Во-вторых, по стенам были развешаны канделябры с настоящими свечами, но я подозревал, что это скорее для антуража — пламя в них горело ровно, не колеблясь, и не давало копоти, явно магическое. И наконец, главный источник света — огромный круглый стеклянный купол над головой. Он был собран из множества цветных стёкол — витраж, изображавший, как я пригляделся, небесную сферу со звёздами и, по центру, огромным жёлтым кристаллом, похожим на тот, что венчал пирамиду. Сейчас, вечером, через этот купол лился мягкий приглушённый свет уличных фонарей и самого сейчас синеватого кристалла, создавая внутри библиотеки (если учитывать остальные светильники) мягкую атмосферу вечных ярких янтарных сумерек, располагающих к чтению и размышлениям.

Прямо под куполом, на высоте, куда я едва мог дотянуться взглядом, горизонтально, перпендикулярно полу висели самые огромные круглые магические часы со стрелками. Они были заключены в массивную золотую раму, украшенную резьбой в виде виноградных лоз и листьев, и их циферблат был не просто белым кругом с цифрами. Он, казалось, был сделан из перламутра, который переливался всеми цветами радуги, а цифры были выложены из какого-то тёмного камня, возможно, оникса. Стрелки (тонкие, золотые, с изящными завитками) двигались плавно, без рывков, и я заметил, что на циферблате были не только привычные мне часовые деления, но и какие-то дополнительные символы: возможно, месяцы года, дни месяца или что-то ещё, чего я не понимал.

Я обернулся и обратил внимание, на место откуда мы зашли, там располагался стол библиотекаря. Это был не просто стол, а целая конторка: массивное сооружение из тёмного дерева, с высокой стойкой, за которой мог стоять человек. Стойка была украшена резными панелями, изображавшими книги, свитки и какие-то алхимические символы. На стойке лежали несколько раскрытых гроссбухов — толстых книг в кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами, исписанными аккуратным каллиграфическим почерком. Рядом стояла чернильница из серебра в виде сидящей совы, а из неё торчало гусиное перо. Тут же лежала стопка тех самых серых карточек — небольших прямоугольников из плотного дерева, перевязанных бечёвкой. И, конечно, настенные магические часы с бронзовым маятником. Они висели прямо над конторкой, на стене, были,