Великий Кузнец - 1

Глава 1

Яр Громов

С самого моего появления на свет этого бренного мира всё плыло перед моими глазами, было размытым и нечетким, словно я смотрел через какое-то мыльное мутное стекло и марево. Сосредоточиться и сфокусироваться было почти невозможно, я был фактически слеп, различая лишь какие-то пятна вокруг, что не имели четкого объема. Ну, по крайне мере, вскоре, я осознал, что являюсь младенцем. Всё-таки, быть новорожденным — это дергаться в тумане неизвестного, вечно спать и хотеть есть. Или, быть может, я на самом деле родился с ужасной близорукостью, дальнозоркостью или её чем-то подобным? Эх… тяжело мне придется, особенно в детском саде или начальной школе, дети жестоки…

Однако для начала требовалось попытаться вообще сохранить своё «Я», что так и норовило раствориться в небытии. Я быстро стал замечать, как с каждым днём забывал и не мог вспомнить всё больше деталей из своей прошлой жизни…

Но в этой рассеянной дымке, холоде нового мира и страха неизвестности был один яркий теплый спасительный маяк: один теплый, нежный голос. Моя мама, Анастасия. Эта девушка говорила со мной так, будто я всё понимал и честно признаться, кажется, я действительно понимал: нет, не разумом (этот язык был мне неизвестен, пускай отдаленно и знаком), но сердцем и душой. Меня любили, бескомпромиссно, беспричинно, просто любили и дорожили мной больше, чем чем-либо на этом свете: я не одинок, я нужен. И мир вокруг переставал казаться таким холодным и пугающим, даже туман будто немного развеивался. Постепенно, день за днем, в надежных маминых руках и объятиях, мир вокруг развеивался, нечеткие кляксы начали приобретать очертания, странные звуки затихали, а чувство холода и уязвимости, точно меня выкинули посреди голодного, темного и ледяного океана, исчезало. Эта женщина кормила меня, убирала за мной, меняла одежду, мыла, убаюкивала, разговаривала, не спала ночами, утешала и не просто с каким-то там терпением, нет: она часто смеялась и сияла счастьем. Любовь без всяких оговорок. Я ощущал её всем своим существом и мирно засыпал в её нежных руках. Именно благодаря этой связи и заботе, благодаря этому яркому Фаросскому маяку среди бескрайних морей и туманов я и смог сохранить свою суть, своё «эго». Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком я рос и мне становилось всё легче удержать своя «я».

…

Годы шли, и я креп, меня прозвали Яром. Это имя мне дали родители, вдохновлённые моими огненно-рыжими, почти пламенными волосами. Фамилия моего отца — Громов. Говорили, что он был то ли внуком, то ли правнуком какого-то дворянина, но эта связь давно оборвалась. Родословная предка на стороне отца насчитывала пятерых или шестерых отпрысков на наследство перед ним, но давность лет и туманные воспоминания размывали этот факт, делая его малозначительным. Так или иначе, отец, под воздействием местного пива или браги, любил похвастаться этой, пусть и призрачной, но возможной связью.

В данный момент же, Степан Громов, мой отец, жил простой жизнью плотника в скромном поселении, что величали: Зорень. Позднее мать рассказала мне, что название поселению дали долгие, живописные закаты: небо постоянно относительно надолго задерживалось в плену великолепных оттенков. Но вернемся к отцу: Степан, хоть и не был чужд хлебному вину, оставался заботливым мужем, любящим отцом и искусным плотником. Он многому научил меня. К своим двенадцати годам я уже знал многое о дереве и его обработке, немало помогал родителям по хозяйству. Не потому, что я был образцовым сыном, нет, просто такова была жизнь здешняя: с десяти лет тебя считали почти взрослым, и на твои плечи ложилась немалая доля обязанностей, что разительно отличалось от моей прошлой жизни.

Ах, моя прошлая жизнь… От неё осталось мало воспоминаний, но уже к семи годам часть из них не только сохранилась, но и обрела ясность. Признаюсь, раньше я жил в раю, не осознавая этого. Да, я, конечно, давно адаптировался к местным реалиям, но что стоит лишь один факт наличия горячей воды из крана круглые сутки и изобилия вкусной, дешёвой, легкодоступной пищи повсюду. Я уж молчу о прочих благах информационного века. Оглядываясь назад, понимаю, что моё поколение в большинстве своём было инфантильным, избалованным и совершенно неприспособленным к реальной жизни. О последующих поколениях молодёжи и говорить страшно: к хорошему быстро привыкаешь, что поделать. Тело и разум, лишенные постоянных испытаний, медленно развращаются, увядают и гниют заживо.

«Эх, заговорил, как старый пень, а ведь мне всего двенадцать!»

Двенадцать лет — возраст, когда здесь уже пора определиться с жизненным путём. Большинство просто идёт по накатанной, выбирая дорогу отца или матери, семейное ремесло. Тем более, что я — единственный отпрыск в семье, что кстати немного странно для нынешних порядков и мировоззрений. Хотя, моя мама всё ещё молода и прекрасна, а с отцом у них тёплые отношения, так что, возможно, всё ещё будет.

Но не будем об этом. Ведь мне необходимо решить, чего я хочу от этой жизни. Давайте посмотрим, что мне удалось узнать об этом новом мире.

Здесь существует магия, обладающая своей уникальной природой и правилами. Примечательно, что даже маги со скромными способностями, как правило, могут жить вполне себе безбедно. Это настоящий серебряный билет или ложка в одном месте по жизни. Двери большинства магических школ, организаций и заведений широко открыты для таких людей. Конечно, придётся присягнуть на верность какому-нибудь лорду, дому или гильдии, если нет средств на обучение. Но всё же, даже посредственный маг пользуется высоким спросом. Учишься бесплатно, живёшь и питаешься за счёт организации, а затем служишь своему покровителю, облачённый в шёлка, с достойным жалованьем и высоким статусом, даже будучи рядовым колдуном. Отучившись лет десять, ты в свои 26–30 лет свободен жить как пожелаешь. И главное: безбедно. А уж о волшебниках со средними и выдающимися талантами, способностями и говорить не стоит — такие на вес золота, это уже не просто «золотая ложка» в одном месте, а настоящий скипетр.

И всё же, как оказалось, к чародейству у меня способности почти нулевые, что весьма печально и прискорбно. Родители, хоть и заплатили десять серебряников за тестирование моих скрытых потенциалов у странствующего мага, не расстроились и всячески меня подбадривали.

Кстати, о ценах:

100 медяков — это 1 серебряник. 100 серебряников — это 1 золотой.

100 золотой — это 1 лунная монета.

Хорошая хлопковая рубаха