Александр Капков

Офицерский романс. Из огня да в полымя

Глава

Моему другу Владимиру Пристенскому

Труба горниста

Нас отпоет за всех живых…

В небесных списках

Нет ни своих и ни чужих.

Александр Щербина

Пролог

Крым. 1920 год

Черный дым от костра с бумагами поднимался над внутренним двором здания контрразведки. Ветер выхватывал из него отдельные тлеющие листы и кружил их по воздуху. Еще час назад дальняя канонада переместилась ближе и стала слышаться гораздо громче. Солдаты, принесшие последний ящик, опасливо прислушивались к звукам орудийной стрельбы.

– Эти можно было и не жечь, – меланхолично заметил надзиравший за костром штабс-капитан1[1] Стулов своему начальнику ротмистру Нелидову, спокойно курившему папиросу, стоя у дерева рядом с забором. Тот отрицательно покачал головой.

– Пусть сгорит всё, – сказал он. – Не хочу оставлять красным надежду хоть что-нибудь найти.

Солдаты опрокинули ящик. И картонные папки посыпались прямо в огонь, начиная сразу заниматься пламенем. Ящик полетел следом, а солдаты отошли к остальным. Нелидов посмотрел на свою команду: пятеро рядовых и два унтера. Это не считая офицеров.

– Уезжайте, капитан2[2], – сказал ротмистр. – Присоединяйтесь к отступающим. Мы с поручиком вас нагоним.

Штабс-капитан молча козырнул и пошел к коновязи. За ним устремились солдаты. Когда все сели на лошадей, он скомандовал, и маленький отряд выехал со двора. За воротами дробно застучали копыта. Двор опустел. Две оставшиеся лошади беспокойно пряли ушами. По двору летал пепел. Канонада усиливалась. Докурив, Нелидов подошел к костру и бросил окурок в огонь.

– Изломин! – позвал он громким голосом. – Антон! Что ты возишься? Скорее.

Но сам он не торопился. Прогулочным шагом ротмистр подошел к своему коню и взялся за уздечку, отвязывая его. По внутренней стене дома на втором этаже шла наружная галерея, ведущая к лестнице. Из окна, выходившего во двор на галерею, вылез молодой офицер в коротком черном казакине, украшенном серым каракулем, в синих узких бриджах с кожаными леями3[3] и в высоких хромовых сапогах. Он на ходу поймал фуражку, которой зацепился за раму, и надвинул плотнее на лоб. На погонах с одним просветом светилось по три звездочки. Поручик, придерживая рукой шашку и мелодично звеня шпорами, бегом пробежал по галерее и прямо с лестницы прыгнул в седло вороного коня, привязанного к перилам.

– Докладываю, господин ротмистр! – весело прокричал он. – Везде пусто. Ключи от сейфов оставил на столе. Хотел сначала выбросить их в клозет, но подумал, что так мстить красным мелко.

Поручик огляделся и спросил, подбирая поводья:

– А где остальные? Ты что? Меня дожидался?

Его вороной нетерпеливо подергивал ногами в белых чулках.

– Не мог же я бросить подчиненного, – рассудительно ответил Нелидов. Он тоже уже сидел в седле.

– Едем, Антон! Не то в плен угодим.

– Не хотелось бы, – улыбнулся поручик, присоединяясь к Нелидову.

Настигшее белых поражение мало отразилось на его настроении. По характеру он не был склонен к меланхолии.

Проехав через открытые настежь ворота на улицу, они погнали коней рысью. И те зацокали подковами по брусчатке. Дома по обе стороны стояли с закрытыми ставнями и запертыми калитками. Вокруг не было ни души. Жители попрятались от греха, ожидая, пока одни уйдут, а другие вступят в город. Улица вела к центру города, через который шла дорога на Севастополь. Сейчас на ней было пусто. Отступающие части, очевидно, успели по ней пройти. И странно было видеть конную артиллерийскую упряжку, ехавшую в обратном направлении. Расчет ее состоял из юнкеров. Двое из них были в черных гимназических шинелях с нашитыми на них юнкерскими погонами. Командовал упряжкой офицер, сидящий верхом на чалом жеребце. Заинтересовавшись, Нелидов тронул коня шагом навстречу. Изломин держался рядом. Юные лица смотрели на них из повозки тревожными взглядами. Прапорщик, который при ближнем рассмотрении оказался ненамного старше своих подчиненных, достал папиросную коробку и с видимым сожалением смял ее, отбросив в сторону. Когда Нелидов и Изломин поравнялись с ним, артиллерист сорванным и хриплым голосом спросил:

– Извините, господа! Нет ли у вас закурить?

Прапорщику было не больше восемнадцати лет. На лице смущенная улыбка.

Нелидов протянул ему свой подсигар. Прапорщик взял папиросу и поблагодарил.

– Вы, я вижу, двигаетесь к фронту, – сказал ротмистр, давая ему прикурить от зажигалки.

– Помилуйте, какой фронт? – юноша жадно затянулся папиросой и кашлянул. – Нет никакого фронта. И все, кто могут, бегут на юг. Наш полк прошел тут последним. Да и разве это полк? Жалкие остатки. А так, правее еще идут бои. Там отступает корпус генерала Барбовича. Он еще огрызается. Слышите? Орудия бьют.

– А вы тогда по какой причине возвращаетесь? – поинтересовался Нелидов.

– Неужели сдаваться собрались? – подхватил поручик, улыбаясь.

– Я выполняю приказ, – сухо сказал прапорщик и с осуждением посмотрел на Изломина, не принимая шутки. – Необходимо задержать наступающие красные части.

– И кто же отдал такой идиотский приказ? – теперь усмехнулся Нелидов. – Вы собираетесь сделать это с вашими силами, юноша?

– Командир полка отдал такой приказ, – твердо сказал прапорщик. – Мы должны задержать противника, пока не соберется и не уйдет санитарный обоз из госпиталя.

– Госпиталь не эвакуировали? – удивился Нелидов, скривившись.

Он хорошо представлял, что будет с ранеными, когда в город войдут красные.

– Нет, не успели. Да и заберут не всех. Тяжелораненые остаются.

– Сколько времени им нужно?

– Мне приказали ждать два часа. Если красные до этого времени не появятся, мы оставим орудие и поедем догонять свою часть.

– Приказ, конечно, все равно дурацкий, – сказал Изломин. – Но позвольте поинтересоваться, прапорщик. Почему вас так мало?

– Мы добровольцы, – ответил тот. – На одно единственно целое орудие больше и не нужно. Здесь полный артиллерийский расчет.

Нелидов повнимательнее посмотрел на юнкеров. Пока они курили и разговаривали, упряжка тоже остановилась. Все семеро были почти мальчишками. Старше юнкеров делали лишь форма и обреченность на лицах.

– Сколько у вас снарядов? – снова спросил Нелидов.

– Пятьдесят штук осколочно-фугасных. Для одного боя хватит.

Прапорщик козырнул.

– Спасибо за папиросу, господин ротмистр.

– Погодите! Где вы хотите разместиться?

– В полуверсте за городом. На пригорке. Оттуда вся местность