Дм Норт

Империя одного миллиарда бесов: Турнир Родов

Глава 1. Две монеты

Тренировочный двор был единственным местом в усадьбе Остроумовых, где ничего не разваливалось. Песок меняли каждую весну, деревянные столбы стояли ровно, мишени латали сразу после занятий. Даже ограду недавно покрасили, и из-за неё особенно хорошо было видно старый герб над воротами. У одного из двух каменных медведей уже несколько лет не было головы, но огромный меч он всё равно продолжал держать. Олег атаковал первым. Болт одновременно бросился сбоку, и деревянный манекен получил два удара почти в один момент — мечом в грудь и когтями в бедро. Фёдор поднял руку, Олег остановился, Болт замер рядом. Боевой бес доходил хозяину почти до пояса и был весь покрыт тонкими белыми шрамами. Для Фёдора каждый из них означал опыт. Для Игоря — месяцы тренировок, дополнительный корм, наставников и деньги, которых у семьи становилось всё меньше.

— Ещё раз, — сказал Фёдор.

Игорь сидел на ограде вместе с Нуней. Тот болтал ногами и пытался сливовой косточкой попасть в дыру на крыше сарая. После третьего промаха бес заявил:

— Я придумал, как победить Болта.

Нуня был чуть выше его сапога и раза в четыре меньше противника. За все годы тренировок он так и не убил ни одного беса — а без настоящей победы боевые бесы почти не росли, сколько бы их ни кормили и ни гоняли по двору.

— Как?

— Буду убегать, пока он не устанет.

— Болт быстрее тебя.

— Откуда такая клевета?

За сараем стояла старая молотилка. Когда-то она работала почти каждый день, теперь дверца рабочего отсека была открыта, внутри пусто. Трёх бесов несколько лет назад вынули из машины и распределили между насосом и кузницей: вода и железо оказались нужнее зерна. Так теперь решалось почти всё у Остроумовых — не что приобрести, а без чего ещё можно прожить. Олег закончил связку. Фёдор ограничился коротким кивком. Игорь поймал себя на том, что завидует даже этому кивку. Олег мог ошибиться — и отец объяснял, как исправить ошибку. Игорю чаще доставалось молчание, будто каждая его ошибка только подтверждала давно принятое решение. Даже ошибаться Олегу позволялось всерьёз. Болт отошёл к бочке с водой. Игорь спрыгнул с ограды и взял деревянный меч.

— Теперь мы, — сказал он.

Нуня перестал улыбаться.

— Я всё обдумал. Болта сегодня можно не убивать.

— Какая удача.

После Олега площадка всегда казалась меньше. Старший брат двигался спокойно, точно, будто заранее знал, где окажется через три удара. Игорю постоянно приходилось догонять собственные решения. Нуня компенсировал это тем, что решения часто принимал вообще без него.

— Влево, — приказал Игорь.

Нуня прыгнул вправо.

— Я сказал влево.

— Там опасно.

— Там столб.

— Вот именно.

Фёдор даже не улыбнулся. Игорь снова поднял меч. За спиной отец уже говорил Олегу о Москве, расписании и последних днях перед Турниром. Игорь слышал каждое слово, хотя разговор предназначался не ему. Ему хотелось, чтобы хоть однажды отец говорил о Турнире с ним таким же голосом. И почти сразу становилось стыдно за это желание. К этому он тоже давно привык.

* * *

Пять лет назад всё было иначе. Ровно пятьдесят семь дней Игорь жил так, будто однажды на Турнир может выйти именно он. Число запомнилось потому, что тогда он впервые начал считать дни не до возвращения Олега с тренировок, а до его выздоровления. Старший брат заболел в начале зимы. Сначала решили, что простуда, но через три дня Олег уже не вставал с постели, а через неделю из Пскова привезли второго врача. В доме перестали говорить о Турнире вслух, словно само слово могло ухудшить состояние больного. Болта почти не выпускали со двора. Тренировки прекратились. На девятый день Фёдор позвал Игоря, бросил ему ключ от оружейной и сказал:

— Завтра в семь. Не опаздывай.

— Зачем?

— В семь узнаешь.

Утром отец достал меч, которым обычно позволял пользоваться только Олегу, и протянул младшему сыну. Игорь ничего больше не спросил. Дальше всё изменилось быстро. Фёдор тренировался с ним лично, старый наставник Олега разбирал его стойку, а для Нуни выписали дополнительный корм и привезли двух опытных боевых бесов.

— Мне нравится болезнь твоего брата, — сказал Нуня после второго усиленного ужина.

— Скажи это ему.

— Я не самоубийца.

Игорь возвращался в комнату весь в синяках, падал на кровать и чувствовал: его усталость наконец что-то значит. К третьей неделе он начал думать, что отец ошибался все предыдущие годы. Может быть, он тоже подходит. Может быть, разница между братьями была не такой большой. Просто одному дали больше времени. Олег выздоровел в феврале. Сначала ходил по дому, держась за перила, через неделю вышел во двор, через две Фёдор снова передал ему лучший меч. Никакого разговора не состоялось. Наставник вернулся к Олегу, дополнительный корм для Нуни отменили. Но тренировки Игоря не исчезли совсем: два раза в неделю ему оставили двор и старого оружейника. Базовую подготовку проходили все мужчины Великого Рода — слишком многое могло случиться с наследником за годы до Турнира. Разница была в другом: противников, турнирные правила и боевые связки годами разбирали с Олегом, а Игорю оставляли только то, что позволяло не забыть меч.

— Всё? — спросил Игорь у отца.

— Что всё?

— Ничего.

Через несколько дней Олег сам нашёл его возле конюшен.

— Ты на него злишься?

— На кого?

— На отца.

— За что?

— За то, что он отдал тебе всё, пока я лежал, а потом почти всё забрал обратно.

Игорь пожал плечами.

— Значит, тебе нужнее.

Олег помолчал.

— Я попросил оставить тебе хотя бы две тренировки.

— Зачем?

— Потому что ты неплохо дрался. И потому что это было твоё, а не моё.

Игорь хотел сказать что-нибудь насмешливое, но не нашёл. В тот день до него дошло: Олег ничего у него не отнимал. Всё раздавал и забирал отец. Несколько лет спустя стало ясно и другое. Фёдор не увидел в младшем сыне скрытого таланта и не решил дать ему шанс. Он делал то, что обязан был делать глава Великого Рода: держал второго сына в форме на случай болезни, несчастного случая или смерти основного наследника. В тот год опасность впервые стала достаточно реальной, чтобы запасного начали готовить всерьёз. С тех пор Игорь никогда не спрашивал отца о тех пятидесяти семи днях. Ответ он и так знал.

* * *