После ужина к столу подошёл букмекер. На шее у него висела небольшая доска с последними коэффициентами, в руках была толстая книжка. Турнир ещё не открылся, жеребьёвки не было, но ставки принимали уже на всё, что можно было посчитать.

— Ваше сиятельство? — обратился он к Бестужевой.

Княгиня назвала сумму, от которой Игорь едва не поперхнулся.

— На Остроумова. Победа в первом круге.

За соседним столом кто-то засмеялся. Букмекер поднял брови.

— Коэффициент почти неприличный.

— Поэтому и ставлю.

— Любите рисковать?

— Я люблю большинство. Особенно когда оно ошибается.

Он выписал квитанцию. Игорь наклонился к Олегу.

— Если проиграешь, она потеряет больше, чем наш дом стоит.

— Отлично. Теперь у меня появилась ответственность.

— Миллион бесов тебя не мотивировал?

— Деньги княгини страшнее.

Бестужева услышала.

— Будьте добры не разорять меня в первом круге. Дальше можете делать что хотите.

Разговор быстро перекинулся на ставки вообще. Оказалось, ставила вся Империя. На победителей отдельных боёв, продолжительность, число погибших бесов, первая пролитая человеческая кровь, итогового победителя. В ближайшие недели букмекерские доски появятся у фабрик, трактиров, вокзалов и военных частей.

— На количество смертей тоже ставят? — спросил Игорь.

Букмекер пожал плечами.

— Пятнадцать заранее известно. Ставят на порядок.

Олег заметил его взгляд.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Именно поэтому.

Бестужева сложила квитанцию и убрала в сумку.

— Через месяц половина страны будет помнить имена победителей. Вторую половину будут интересовать только выигранные деньги. Так людям проще смотреть Турнир.

* * *

Разговор постепенно перешёл к югу. На границе Российской и Османской империй уже несколько месяцев происходили перестрелки, обе стороны подтягивали части, а газеты каждый день печатали карты и одновременно уверяли, что большой войны не будет.

— Через несколько дней станет спокойнее, — сказала Бестужева. — Как только державы начнут исполнять свои турнирные циклы, между ними вступит в силу перемирие. Пока обе стороны связаны Турниром, армии обязаны стоять.

Игорь знал это правило с детства, но никогда не связывал его с конкретным человеком.

— Ваш сын всё ещё на границе?

— Третий месяц. Вчера пришла телеграмма. Жив, здоров и жалуется на еду. Значит, всё действительно хорошо.

— Вы поэтому едете в Москву?

— В том числе. Столица будет пить, ставить и смотреть на пятнадцать смертей. А я хотя бы несколько недель буду знать, что мой сын не погибнет на границе.

Олег посмотрел на неё.

— Удобный праздник.

— Большинство праздников удобны только тем, кто находится достаточно далеко от причины праздновать.

Княгиня сказала это спокойно, без горечи, и отпила вина.

— А если какая-то держава не начнёт Турнир? — спросил Игорь.

Бестужева посмотрела на него.

— Тогда вопрос будет не к армиям, а к Хранителям. Великий Договор старше привычки проводить Турнир именно так, как мы привыкли.

— Очень обнадёживает.

— Не переживайте. За нашу жизнь никто другого способа не выбирал.

Игорь помолчал.

— А потом?

— Потом Турниры закончатся. Перемирие закончится. И политики снова вспомнят, что у них есть армии.

Она перевела взгляд на Олега.

— Поэтому постарайтесь прожить подольше. Мне хочется хотя бы несколько дней думать только о ставках.

Олег поднял бокал.

— Постараюсь.

За соседним столом сидел молодой мужчина в цветах Долгоруких. До этого Игорь несколько раз замечал, как тот смотрит в их сторону. Теперь князь встретился взглядом с Олегом и едва заметно улыбнулся. Игорю эта улыбка не понравилась.

* * *

Молодой Долгорукий подошёл не сразу. Сначала допил вино, поговорил с соседом и только потом остановился возле стола Бестужевой. Он был немногим старше Олега, безупречно одет и настолько вежлив, что каждое следующее слово звучало хуже открытого оскорбления.

— Простите, княгиня. Не мог не взглянуть ближе. В газетах мундиры Остроумовых казались новее.

Олег продолжал есть.

— А вы в жизни казались умнее.

Бестужева медленно поставила бокал. Долгорукий улыбнулся.

— Без всякой злобы. Я лишь удивлён: Великий Род приехал ко двору в одежде предыдущего поколения. Впрочем, символично. Последние победы Остроумовых тоже принадлежат ему.

— Вам что-то нужно? — спросил Олег.

— Ничего. Пытаюсь понять, сколько минут продержится ваша семья на этот раз.

Игорь почувствовал, как пальцы брата сжались на вилке.

— Оставь, — тихо сказал он.

Долгорукий услышал.

— Младший разумнее. Возможно, следовало поставить на Турнир его.

— Следовало, — сказал Игорь. — Но Род решил оставить хотя бы одного сына на похороны.

Княгиня коротко взглянула на него. Долгорукий не отступил.

— Проблема Остроумовых не в деньгах. И не в количестве бесов. Вы раз за разом выходили на арену с одной мыслью — выжить. Великий Род, который думает о выживании вместо победы, уже перестал быть Великим. Реестр просто ещё не успел это заметить.

За столами вокруг стало тихо. Олег медленно поднялся.

— Возьмите слова обратно.

— Какие именно?

— О трусости моего Рода.

— Я не говорил «трусость». Но если вы услышали именно это, наверное, причина есть.

Игоря насторожило другое: Долгорукий должен был хотя бы напрячься. Перед ним стоял участник Турнира, человек, которого готовили к боям всю жизнь. Вместо этого князь выглядел спокойнее, чем в начале разговора.

— Олег, не надо.

Олег уже смотрел только на Долгорукого.

— Вызываю вас.

— Принимаю.

Ответ прозвучал мгновенно. Именно этого он ждал.

* * *

О вызове сообщили начальнику экспресса. Тот выслушал их так спокойно, будто пассажиры попросили добавить к ужину чай. Поезд не остановили: на главных линиях существовали специальные дуэльные станции, и ближайшая находилась меньше чем в часе пути. За это время новость успела пройти по всему составу. Когда экспресс замедлился у маленькой станции среди леса, смотреть вышло едва ли не больше людей, чем осталось внутри. Площадка находилась за станционным зданием: прямоугольник утоптанного песка, низкая ограда, стол судьи и небольшой медицинский вагончик. Такие станции существовали десятилетиями. Люди достаточно часто выясняли честь в дороге, чтобы железная дорога превратила это в часть расписания. Олег застёгивал ремни.

— Откажись, — сказал Игорь.

— Поздно.

— Нет. Скажи, что передумал.

— И что дальше?

— Доедем до Москвы.

— Уже как шутка.

— Мне всё равно.

Олег посмотрел на него.

— Тебе не всё равно. Иначе ты бы не ответил ему в ресторане.

Игорь сжал зубы.

— Он специально заставил тебя вызвать его.

— Я тоже заметил.

— И всё равно идёшь?

— После принятого вызова отказаться без примирения сторон нельзя. Судья запишет отказ как признание бесчестья. Для обычного дворянина это позор. Для зарегистрированного представителя Великого Рода — формальный повод оспорить его право представлять семью на Турнире. Нас именно к этому и толкают.

— Пусть смеются.

— Ты сам в это не веришь.

Игорь хотел возразить, но не смог. Репутация была последним ресурсом Остроумовых, который нельзя было посчитать в Великом Реестре. На площадке Долгорукий уже ждал со своим