хотя видел его в последний раз несколько лет назад. В семье шутили, что братья Фёдор и Илья похожи только тогда, когда оба недовольны. Сейчас сходство было почти полным.

— Здравствуй, дядя.

Илья посмотрел на него, потом на Нуню, потом на пустое место рядом, где должен был стоять Олег.

— Письмо у тебя?

Игорь достал конверт. Илья взял его, не открывая, и только после этого коротко обнял племянника.

— Пойдём. Тело отправят в дом отдельно.

— Оно должно было ехать в Псков.

— Потом. Сначала Москва должна закончить свои бумаги. Здесь даже мёртвому Великому Роду нельзя просто уехать домой.

Они вышли на вокзальную площадь. У извозчиков, газетчиков и торговцев на поясах висели маленькие жестяные коробочки. Из одной, открытой на секунду, Игорь увидел мух и сверчков.

— Что это?

Илья даже не посмотрел.

— Корм.

У соседнего киоска торговец как раз продавал маленькую коробочку человеку с дорогими часами.

— Для часов, счётчиков, карманных вентиляторов. В Москве проще купить десяток мух, чем искать, почему механизм начал отставать.

Нуня посмотрел на коробочки с интересом.

— Очень практичный город.

— Не ешь чужие часы, — сказал Игорь.

— Какая у тебя низкая вера в меня.

Москва шумела вокруг, телеграфные экипажи проносились мимо, и на нескольких газетных листах уже было лицо Игоря. Утром он ещё ехал в столицу как человек без роли. К полудню город обсуждал, станет ли он одним из шестнадцати участников Турнира.

* * *

Московский особняк Остроумовых находился на тихой улице недалеко от центра. Снаружи он выглядел значительно лучше псковской усадьбы: светлый камень, колонны, бронзовый герб, высокие окна. Первые десять минут Игорь даже решил, что отец преувеличивал бедность семьи. Потом Илья начал открывать двери. За первой стояла мебель под белыми чехлами. За второй — пустая гостиная. В третьей висела дорогая бесовая люстра, но кормовой отсек под стеной был открыт и пуст. Старые часы показывали без четверти три и, судя по пыли, показывали это уже несколько лет.

— Здесь никто не живёт? — спросил Игорь.

— Жить можно. Кормить нельзя.

Илья открыл маленькую сервисную дверцу в стене.

— Эти лампы требуют пять бесов. Часы — двух. Подъёмник для белья — ещё шесть. Закрываешь половину дома и получаешь три десятка бесов для предприятий. Когда у тебя сорок миллионов, можно освещать пустые комнаты. Когда два — начинаешь считать.

Нуня заглянул внутрь комнаты.

— Московские Остроумовы богаче псковских.

— Почему?

— Здесь бедность дальше от входной двери.

Илья посмотрел на него.

— Этот мне нравится больше Болта.

Нуня расправил плечи.

— Наконец-то столичный человек с хорошим вкусом.

В жилой части дома всё ещё сохранялось старое богатство. Мраморная лестница, библиотека в два этажа, семейные портреты, ковры, слишком большие для комнат, где их теперь оставили. Но слуг было мало, в коридорах горела каждая третья лампа, и почти у каждой двери стояла маленькая табличка с временем работы механизмов. Илья управлял домом как фабрикой, которая должна пережить ещё один месяц. В кабинете он протянул Игорю телеграмму. «Состояние князя Фёдора не позволяет поездку. Решения принимать совместно. Беречь Игоря».

— Что с ним?

— Сердце. Не первый приступ. Врач запретил дорогу.

Игорь перечитал короткий текст.

— Значит, он не приедет.

— Значит, не приедет.

Это было первое решение, которое Игорь хотел бы снова отдать отцу. Илья сел за стол и положил рядом нераспечатанное письмо Фёдора.

— Теперь рассказывай.

Игорь начал с ресторана. Илья несколько раз останавливал его на вещах, которые казались неважными. Кто сидел рядом с Долгоруким. Подходил ли кто-нибудь к нему до разговора. Когда появился его бес. С кем князь вышел на станцию. Кто стоял возле площадки.

— Я не запоминал всех.

— Теперь будешь.

— Он убил Олега. Что ещё надо запоминать?

— Причину.

Игорь замолчал. Илья постучал пальцем по столу.

— Если человек просто хотел унизить Остроумовых, он уже получил своё после первых слов. Если хотел дуэли — значит, дуэль ему была нужна. Если его бес знал Болта, значит, готовились заранее. Вопрос не в том, кто убил Олега. Ты это видел сам. Вопрос — зачем.

— Я могу спросить у него.

— И что? Он признается?

— Есть способы сделать человека разговорчивее.

— Нет. Сначала выясняем. Потом мстим. В обратном порядке у семьи слишком быстро кончаются мужчины.

Илья подвинул к себе другую папку.

— Кроме того, у нас есть проблема срочнее Долгорукого.

— Какая?

— На Турнире до сих пор участвует твой брат.

* * *

Резиденция Турнира занимала старое здание рядом с Кремлём и выглядела как место, где даже воздух проходил регистрацию. Императорская канцелярия занималась людьми, документами, расписанием и охраной. Хранители вмешивались только там, где вопрос касался Великого Договора, допустимости жертвы или перехода бесов в Реестре. За длинными столами сидели чиновники, по коридорам ходили представители Родов, на стенах висели схемы церемоний и списки прибывших делегаций. Столько людей, занятых организацией пятнадцати будущих смертей, Игорь ещё не видел. В главном зале стояла огромная доска. Шестнадцать фамилий, шестнадцать гербов. Напротив Остроумовых всё ещё было написано: «Олег Фёдорович Остроумов». Игорь остановился.

— Быстро работают, — сказал Нуня. — Мёртвый Олег уже в Москве раньше нас.

Нуня улыбался, но на секунду улыбка исчезла. Маленькая рука машинально коснулась места под одеждой, где лежала монета Олега. Главный распорядитель Турнира выслушал Илью без особого выражения.

— Представитель зарегистрирован. Ставка внесена. Род подтверждён.

— Представитель мёртв, — сказал Илья.

— Это мне известно.

— Значит, зарегистрируйте другого.

Распорядитель посмотрел на Игоря.

— Кого?

— Игоря Фёдоровича Остроумова. Прямая линия. Двадцать один год. Боевой бес имеется. Подготовку проходил.

— Подготовку к этому Турниру?

Илья выдержал паузу.

— Подготовку, достаточную по закону.

— Это не одно и то же.

— Закон спрашивает не одно и то же.

Распорядитель перелистал документы.

— Замена возможна до открытия Турнира. Но после официальной регистрации участника я не имею права произвести её единолично. Решение Хранителей Счёта.

— Когда?

— Сегодня.

— Турнир открывается завтра.

— Именно поэтому сегодня.

Игорь смотрел на фамилию Олега на доске.

— А если они откажут?

Распорядитель пожал плечами.

— Тогда в списке Остроумовых останется зарегистрированный участник, не способный исполнить обязательство. Дальше потребуется отдельное решение.

— А миллион бесов?

— Ставка уже находится в Фонде. Вопрос будет рассматриваться отдельно.

— Очень удобно.

— Удобство сторон в процедуре не предусмотрено.

На выходе Илья раздражённо застегнул пальто.

— Ждать.

Игорь ещё раз оглянулся на доску.

— Смешно.

— Что?

— Олег умер. Я жив. Но у него сейчас больше прав выйти на арену.

Нуня поднял палец.

— Я это уже говорил.

— Я знаю.

— Тогда приятно видеть, как мои идеи доходят до людей.

На улице Илья остановился.

— Игорь. Если Хранители разрешат — ты не обязан соглашаться.

— Обязан.

— Нет. Род может назвать другого