Эдмонд Гамильтон. Лилин, девушка с Луны

© Edmond Hamilton. Liline, the Moon Girl, "Amazing Stories", May 1940

Иллюстрация - Frank R. Paul

Глава I

– Дэвид, проснись! – голос вновь донёсся до Дэвида Мэддена, и вместе с ним пришло странное видение, которое уже шесть долгих лет преследовало его во снах.

Он понимал, что спит, и знал, что сейчас явится Лилин.

Сознание Мэддена словно было отделено от спящего тела. Ему казалось, будто он видит себя со стороны: вот он лежит в своей скромной спальне, прикрыв глаза рукой от серебристого лунного света. Белый силуэт скользит по серебряной дорожке. Он приближается, плывёт вниз по лунному лучу, проникает в открытое окно и зависает над спящим.

Это была Лилин.

Во сне он узнал её сразу. Она была всё такой же – сверхъестественно загадочной, сверхъестественно прекрасной.

Яснее всего, как и всегда, он видел ее лицо. Мягкий овал; темные волосы, зачесанные назад и открывающие высокий, широкий лоб; темные глаза, обычно такие серьезные и нежные, а сейчас с тревогой смотревшие на его спящее тело.

– Дэвид, ты должен проснуться! – шептала она, склоняясь над ним своим туманным силуэтом.

Странно, подумал во сне Дэвид Мэдден. Никогда прежде Лилин не хотела, чтобы он просыпался. Прежде она всегда отговаривала его, пыталась убедить бросить ту самую работу, что поглощала его все эти шесть лет. Но сейчас в выражении её лица читалась небывалая настойчивость.

– Лилин! – пробормотал он во сне. – Ты снова пришла…

– Ракета… в опасности, Дэвид! – продолжала она торопливо шептать. – Проснись… ты должен…

Страх, отразившийся на её лице, передался и ему. Сердце Дэвида забилось чаще, охваченное накатившей волной неясного ужаса. Внезапно он проснулся. Дэвид Мэдден ошеломлённо сел на кровати и огляделся немного безумным взглядом. Он находился в своей скудно обставленной маленькой спальне в бунгало неподалёку от ракетных мастерских. Была уже далеко за полночь. Торжественная тишина глубокой ночи оставалась нерушимой. Мрачные черные утесы гор Колорадо несли дозор вокруг пустынного плато.

Он выглянул в окно. В отдалении, за приземистыми темными корпусами мастерских, в ночное небо вздымалась металлическая туша ракеты «Лунный цветок II», похожая на огромную торпеду, застывшую на стартовом ложементе. Чуть ближе, на таком же ложементе, высилась другая ракета – поменьше, с потускневшим от времени металлом.

В серебряном свете Луны лицо Мэддена – молодое, осунувшееся, с белокурыми волосами – казалось напряжённым. Широко раскрытыми голубыми глазами он всматривался в темноту. Он попытался отогнать тревогу. В конце концов, Лилин была всего лишь порождением сна. Все шесть лет, пока она являлась ему во сне, он знал: этот образ – не что иное, как результат его всепоглощающей одержимости.

Дэвид Мэдден был одержим Луной. Годами она оставалась средоточием всех его надежд. Ведь он твердо намеревался стать первым человеком, достигшим этой безжизненной, сияющей сферы. Первым человеком, ступившим на поверхность иного мира.

Именно поэтому он провел столько лет здесь, на этом уединенном плато, тратя унаследованное состояние на бесконечные исследования и испытания ракет. Сначала в одиночку, а в последнее время вместе с Тероном Ли.

Мэдден понимал: именно эта одержимость породила странный, навязчивый сон, в котором его с пугающим упорством снова и снова предупреждали, что он должен бросить свои ракеты и оставить надежды достичь Луны.

Лилин. Это имя как-то само пришло к нему. Мэдден понимал, что она, должно быть, родилась из его собственной, слишком отчаянной одержимости, воплотив в себе его подсознательные страхи и сомнения. И все же – это была удивительно дорогая сердцу иллюзия, чьего появления в снах он ждал с нетерпением.

Но теперь… этот страх, это предостережение! А если Лилин была всего лишь… тогда смутная тревога, которую он ощущал, должна была исходить из глубин его собственного разума? Мэдден чувствовал, что что-то не так. Он ощущал, что этой ночью происходит нечто тайное и зловещее.

Он быстро оделся. Будить Терона Ли не было никакой причины, но Мэддену требовалось успокоить расстроенное воображение, прежде чем он снова сможет уснуть.

Снаружи, в пронизывающем холоде колорадской ночи, всё на плоскогорье спало, погружённое в серебряное безмолвие. По дороге к мастерским он чувствовал себя немного неловко из-за собственных тревог. «Нервы ни к чёрту», – сказал он себе. Но чему удивляться? Старт в космическую пустоту был назначен всего через два дня.

Мэдден подошёл к невзрачной, нависавшей над ним громаде «Лунного цветка I», стоявшего сразу за мастерскими. Тусклая, покрытая ржавчиной конструкция, она покоилась в своём решётчатом ложементе, словно птица, прикованная к земле. Он до сих пор помнил горькую досаду охватившую его, когда первая ракета оказалась непригодной к полёту, и искушение, нахлынувшее тогда на него, – сильное желание бросить свою работу, не дававшую результата. И именно во снах Лилин снова и снова уговаривала его отказаться от своего дела.

Но он построил другую! «Лунный Цветок II», созданный при помощи Терона Ли, был построен за два года неустанных трудов. Подходя ближе, Мэдден с любовью рассматривал гладкий, сияющий корпус, гордо возвышавшийся за невысокими складскими постройками. Готовый стартовать через два дня…

Внезапно он напрягся. В тени у основания второй ракеты он заметил темную движущуюся фигуру!

Крадущаяся фигура несла ящик с инструментами к трапу, ведущему к открытому люку ракеты. Это не мог быть кто‑то из его рабочих – их рассчитали несколько дней назад.

Мэдден рванулся вперёд, издав нечленораздельный возглас. Торопливо шагавший в тени человек бросил свою ношу и резко обернулся. В его руке, холодно блеснув в лунном свете, мгновенно оказался пистолет.

– Стоять! – резко скомандовал он.

Мэдден недоверчиво посмотрел на человека, замершего перед ним с пистолетом в руке.

– Джейкоб Графф! – воскликнул он, узнав эту худощавую, решительную фигуру, это суровое, волевое лицо с орлиным носом и властные черные глаза.

– Да, мой дорогой юный Мэдден, это я, – хрипло произнес Графф. – И я как раз собираюсь стартовать.

– Стартовать? Боже правый… вы хотите сказать, что вы…

– Что я краду вашу ракету? Да, – невозмутимо закончил Якоб Графф. – Вы не захотели продать её мне, Мэдден. Значит, я забираю её.

Мэдден ошеломленно уставился на него. Всего неделю назад этот европейский ученый, называвший себя доктором Якобом Граффом, появился на пустынном плато. Графф предложил купить «Лунный цветок