![Инквизитор. Часть 6. Длань Господня - Борис Конофальский](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/153532/img/153532.jpg)
-
Название:Инквизитор. Часть 6. Длань Господня
-
Автор:Борис Конофальский
-
Жанр:Фэнтези
-
Год публикации:2020
-
Страниц:112
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Монах долго осматривал его затылок и шею, просил крутить головой, наклонять и задирать её, трогал и трогал отек пальцами, выдавливая из раны кровь и после этого сказал:
— Думаю… Слава Богу, кость в шее цела и зашивать рану не нужно… Вдруг начнёт гнить, отставлю гною выход. Волосы вокруг выбрею. Так рана будет чище. Смажу серной мазью с шалфеем. Болит?
— Терпеть можно, — отвечал кавалер, пробуя вертеть шеей.
Рене, Роха и Бертье стояли тут же, молчали, смотрели и слушали монаха, и Максимилиан был тут, и ещё сержанты. И поэтому разговор, который начал Рене, был Волкову особенно неприятен.
— Какая в вашей храбрости была необходимость? — Спросил Рене, вертя его помятый шлем в руках. — Я у Бертье спросил, так он говорит, что вы пошли вперёд сами.
— Туман был, — сухо ответил Волков.
— Туман? А может, ты храбрость свою показывал? Так тут и так все знают, что ты храбр до безрассудства. — На правах строгого знакомца фамильярно «тыкал» ему Игнасио Роха. Он взял из рук Рене шлем Волкова и попытался пальцами вытащить застрявший в «затылке» обломанный шип моргенштерна. У него не вышло, шип сидел намертво.
— Вся наша блестящая победа ничего бы не стоила, если бы вы сейчас были мертвы, — продолжал Рене.
Эти нравоучения раздражали кавалера, а ещё монах так противно выскребал рану бритвой, что хотелось заорать на него. Он едва сдерживался, чтобы не послать офицеров к чёрту. Только Бертье встал на его сторону:
— Да будет вам, господа, ничего же не произошло, иной раз мне самому хочется встать в первый рад, взять топор да позабавиться немного, тем более что кавалер пошёл вперёд из-за тумана. Я ему сказал, что его место под знаменем, а он сказал, что в таком тумане никто его там не увидит и что нужно поглядеть, кто там впереди.
— Кавалер, — продолжил Рене, — мы не смели бы вас упрекать в другом случае, это было бы вашим делом, где вам быть во время сражения, но вы наш вождь, а ещё наш сеньор. Вы дали нам место для домов на вашей земле, дали нам землю для пахоты, и нам не хочется этого терять. Если вас убьют, а вы не оставите наследника, на Эшбахт сядет другой господин. Он может привести своих людей, а нас попросит вон. Так что ваша жизнь… Она не только ваша.
— Он прав, Фолькоф, — сказал Роха всё так же фамильярно. — Ты уж либо заведи наследника, либо не лезь на рожон.
Кавалер молчал. Будь они хоть трижды правы, слушать их ему надоело. Волков оттолкнул руку монаха, который, кажется, закончил брить ему затылок, встал и пошёл прочь от них. За ним отважился пойти только Максимилиан. Да ещё монах.
— Господин, дозвольте смазать рану. — Брат Ипполит бежал за ним с вонючей склянкой.
Кавалер остановился, дал монаху закончить работу. И тут к нему пришёл немолодой сержант из людей Брюнхвальда. Волков помнил его ещё по Фёренбургу:
— Господин, эти сволочи машут тряпками с того берега.
— Машут? — Волков повернулся, стал приглядываться.
Солнце уже встало, тумана на реке почти не осталось, дымка лёгкая, да и только. Другой берег уже можно рассмотреть. Да, с того берега кто-то размахивал белым полотном. И ещё один был, махал большой зелёной веткой.
— Вы бы не стояли так, господин, — сказал сержант и встал перед Волковым. — Не дай бог, найдётся у них хороший арбалетчик, а вы без шлема.
— Нет, — отвечал кавалер, — они стрелять не будут, они хотят мертвяков забрать.
— И что? Отдадим? — Спросил сержант.
— Пусть забирают, но ты спроси, чего хотят.
Сержант быстрым шагом пошёл к реке:
— Эй вы, безбожники, чего вам? — Орал он, подходя к воде.
— Парламентёр к вам, примете? — Кричали с того берега.
— Господин, — обернулся к Волкову сержант, — они спрашивают…
— Пусть едет, — сразу сказал кавалер, он всё слышал.
— Господин Эшбахта дозволяет вам, безбожники, ступить на его землю. — Прокричал сержант.
На лодке с двумя гребцами приплыл с того берега офицер и горнист, немолодой офицер и горнист. У обоих белые ленты на левых руках. Волков принимал их сидя, Рене, Бертье, Роха стояли за его спиной.
Трубач протрубил «внимание», офицер поклонился и сказал:
— Я ротмистр Майлинг из Перенгира.
— И что вам надобно, ротмистр Майлинг из Перенгира? — Спросил Волков и был с ним невежлив, не стал представляться.
— Жёны наших людей хотят знать, есть ли такие из наших людей, что остались живы и что сейчас находятся в вашем плену.
— Жёны? — Злорадно хмыкнул Роха.
— Ваши жёны, наверное, знают, что их мужья всегда вели «плохую войну», никого в плен не брали. Отчего же ваши жёны думают, что с вами будут вести «войну честную»? — Ответил Волков.
— Значит, пленных наших у вас нет? — Уточнил прибывший офицер.
— Ни единого.
Офицер помолчал, вздохнул и сказал:
— Дозволите ли вы забрать тело капитана Пювера? И других павших.
Сначала кавалер не понял, о чём просит приехавший, а когда понял, так едва сдержался, чтобы не выказать радость. Неужели и капитан их тут погиб? Какая это радостная новость была. Но при этом горце Волков радоваться не стал, сдержавшись, он только сказал великодушно.
— Забирайте всех.
— Вы излишне добры к этим еретикам, кавалер, — сказал Роха, весьма недружелюбно глядя на парламентёра и трубача, — нужно было послать их к чёрту. Он их папаша, кажется. А вот этих вот двоих повесить.
Волков только махнул рукой. Нет, он не собирался усугублять неприязнь. Он подумывал о том, что впоследствии, если не придётся отсюда бежать, с горцами лучше жить в мире. Ни к чему делать из них кровных врагов. Одно дело — война, и совсем другое дело — ненависть.
— Забирайте, но я не знаю где ваш капитан, — сказал он. — Может, он в реке.
Когда бой закончился, весь берег у воды был засыпан оружием и доспехами, которые горцы сбрасывали с себя, прежде чем кинуться в воду. Доспехи и оружие уже собрали. Мертвяки были уже не нужны, солдаты стащили с них доспехи и одежду, если она была хороша.
На берегу валялось девятнадцать человек. Еще семеро были изрублены в трёх лодках, и были ещё мёртвые в воде, но тех никто не считал, может, капитан был среди них.
— Я позову сюда людей, — сказал парламентёр, — мы поищем капитана.
— Шестерых будет довольно, — ответил кавалер, — и что бы все были без железа.
— Как пожелаете, господин Эшбахт. — Офицер горцев поклонился и пошёл к лодке.