от кожуры и протянула Страдивари. Он моментально втянул его в рот и успокоился. Я погладила коня по голове. Медленно водя по шелковистой шерсти, я растерянно произнесла:

– Хорошо тебе. Болеешь себе тут, и ничего не надо решать.

Конь толкнул меня головой в живот и прижался сильнее, и в тот же момент меня озарило.

Утро понедельника я встретила в постели с градусником, на котором красовалось «тридцать семь и семь». Температура неприятная, но вполне сносная, и если надо было бы ехать на соревнования, то я выпила бы жаропонижающее, максимальную дозу витамина С – и даже не подумала бы о том, чтобы остаться дома. Но сейчас совсем другое дело.

Состроив самое страдальческое выражение лица, я поплелась к родителям в спальню, громко шмыгая носом. Поскольку болезнь я чаще всего переносила на ногах и редко жаловалась на плохое самочувствие, мама сразу оставила меня дома. Я закопалась в огромное пушистое одеяло с головой и с радостью напечатала Саше: «Привет. Кажется, дискотека под угрозой. Я заболела», поставила кучу грустных смайликов и откинулась на подушку.

Малодушно было бежать от проблемы, но другого выхода я не видела и надеялась, что, оттянув момент объяснения, смогу подобрать нужные, мягкие и не ранящие слова.

Всю оставшуюся неделю до злополучной пятницы я продолжала усердно делать вид, что болезнь прогрессирует, и сил ни на что у меня нет, кроме уничтожения нескольких литров чая с лимоном. Саша как мог поддерживал и развлекал меня через экран смартфона. Из-за этого я чувствовала себя действительно ужасно.

Пару раз он заходил и передавал через маму конспекты, между страниц прячя мои любимые шоколадки с лесным орехом. Я не ела их, откладывая в сторону, и они немым укором поглядывали на меня с края стола, раззадоривая совесть, которая и так была невыносимо активной.

Я редко врала, почти никогда, и сейчас, с каждым новым часом этого странного спектакля, ощущала себя всё хуже. Я уже готова была во всём признаться или просто сказать Саше, что недомогание прошло, когда неожиданно активизировалась Света.

За последние недели я могла бы пересчитать по пальцам, сколько раз мы общались, из-за её неотложных дел. Даже в школе на переменах она всегда ускользала и возвращалась в класс со звонком. Но тут эсэмэски посыпались градом, а темы их были настолько разнообразными, что поставили меня в тупик. Я отвечала на бессмысленные вопросы об успеваемости по точным наукам, о моём настроении, даже о том, как заживает травма у Страдивари. И вот мы добрались до самой животрепещущей темы.

Света: «Ты точно не идёшь завтра на дискотеку?»

Я: «Скорее всего».

Света: «Как жаль».

Я: «грустный смайл».

Света: «А если Саша придёт с кем-то ещё, ты будешь сильно злиться?»

Я отложила телефон и ненадолго задумалась. Что бы я испытала? И что стоит ответить? Света была моей давней подругой, я даже не помнила времени, когда её не было в моей жизни. Кривить душой перед ней не хотелось.

Я: «Буду рада, если он повеселится».

Я усмехнулась и произнесла, глядя на экран смартфона: «И если решит, что эта девочка подходит ему больше».

Света надолго замолчала.

Утром пятницы меня тяготило предчувствие перемен. Ладони вспотели, мысли путались. Проходя мимо кухонного стола, я случайно смахнула любимую чашку с изображением золотой подковы. Она с оглушительным звоном разбилась о кафель, а чай каркаде ярким малиновым пятном растёкся по молочно-белой поверхности пола.

Родители ушли на работу, а я изо всех сил пыталась отвлечь себя от мыслей о дискотеке, Саше и своём некрасивом поступке. Включила в гостиной один из комедийных сериалов, но даже в простенький сюжет вникнуть не удавалось. Мысли метались, и на сердце было неспокойно.

Когда зазвонил телефон, я подпрыгнула на месте. Как молитву про себя я повторяла: «Только бы не Саша, только бы не Саша, только бы не Саша…» У меня не осталось сил на продолжение спектакля. К счастью, на экране высветилось: «Елена Михайловна». Я удивилась и моментально ответила:

– Алло. Добрый день.

На том конце раздался знакомый голос, от которого стало тепло на душе:

– Соня, привет. У меня для тебя новость. Надеюсь, ты порадуешься.

Я с волнением спросила:

– Какая?

Тренер почти торжественно объявила:

– Ты будешь заниматься на Летс Гоу.

На секунду я подумала, что сплю, и даже ущипнула себя за тыльную сторону ладони.

– Правда? – заторможенно переспросила я и уточнила: – А как же Ярослав?

Голос Елены Михайловны стал жёстче:

– Ярослав сломал руку на последней тренировке. Какое-то время он не сможет заниматься. Но коня нужно работать.

Я кивнула, забыв о том, что тренер меня не видит, а она тем временем продолжала:

– Я сразу вспомнила о тебе. Ты ведь смогла с Летс Гоу найти общий язык. Вот я и договорилась с Региной.

Я невидящим взглядом смотрела перед собой, кивала и глупо улыбалась. Елена Михайловна кашлянула:

– Так что? Ты согласна?

Была ли я согласна? Да я бы всё на свете за это отдала!

– Конечно!

– Отлично. Тогда собирайся и приезжай. К четырём успеешь? – голос Елены Михайловны приобрёл будничные деловые нотки.

Я посмотрела на часы: без пяти два.

– Успею.

– Тогда жду тебя в манеже.

– Спасибо! До свидания!

Я нажала на отбой и завизжала от переполняющей меня радости. Тысячи птиц внутри били крыльями о мои рёбра, щебеча на все лады. Собравшись за десять минут, я выскочила на улицу, позабыв про шарф и перчатки. После нескольких дней домашнего заточения улица казалась слишком шумной: гудели машины, кричали во дворе дети, соседский шпиц истерично лаял на рабочих у продуктового магазина.

В первые мгновения я потерялась в этом шуме, но быстро взяла себя в руки и почти бегом направилась к остановке в надежде успеть на ближайший автобус. Под ногами неровной толстой коркой, словно застывшая карамель, блестел лёд. Я то и дело поскальзывалась и чуть не падала, но ход не сбавляла, маневрируя между прохожими, которых быстро оставляла позади. Окрылённая, я вообще ничего не замечала.

Аллея, засаженная клёнами, вела прямо к дороге. Голые тонкие ветви сплетались над головой чёрным кружевом. Я засмотрелась на них и потеряла равновесие. Опрокинулась назад, попутно задев рукой проходящих мимо людей, и больно ударилась затылком. В глазах на секунду потемнело, а потом в нависших надо мной фигурах я с ужасом узнала Сашу и Свету.

Я зажмурилась в надежде, что это галлюцинация из-за удара головой. Но когда я открыла глаза, ребята никуда не делись. «Да что ж мне так везёт?» – подумала я.