а пятый, самый крупный из них, натянул маску до самого верха, закрыв лицо целиком. Я чувствую на себе взгляд Упыря, пока ученый вонзает иглу в локтевой сгиб и набирает еще одну пробирку крови. Ксандер же имеет наглость сидеть позади Упыря, уткнувшись в телефон, и сияние экрана подсвечивает его хмурые губы.

Я отрываю взгляд от всех этих ублюдков, пока змеи в лабораторных халатах суетятся вокруг меня, без сомнения, чувствуя себя очень важными персонами, приступая к этому крайне прибыльному исследованию. Интересно, как будет называться их научная статья.

— Ну и что дальше? — спрашиваю я, впервые замечая на халатах ученых бейджики с именами. — Соломон? — Он раздает приказы с важностью главного босса.

Мужчина удивляется, что я обратилась к нему напрямую, его редкие брови ползут вверх.

— Мы взяли образцы с вашей человеческой оболочки, теперь хотим изучить другие ваши ипостаси.

Лед разливается по венам. Ну конечно.

— Ладно, — процедила я сквозь зубы. — Какая первая?

— Мне известно, что вы предпочитаете форму орла, — произносит Соломон, буравя меня своими карими глазами. В его левом глазу лопнул сосуд. Интересно, это от стресса? — И у нас есть список существ, в которых вы можете превращаться. Но по отцовской линии в вас течет кровь королевской кобры. Мы бы хотели увидеть ее в первую очередь.

Не буду врать, меня тревожит, что они уже так много знают. Кто им все рассказал? Мой отец? Полагаю, это мог быть любой из змеиных стражей в школе. Или студенты. Возможно, даже сам Ксандер выложил им все, что знает.

Сглотнув подступившую к горлу желчь, я притворяюсь, будто змеиные генералы вовсе не подались вперед в своих креслах, и киваю, скользнув глубже на стол, чтобы ноги выпрямились передо мной.

Сняв напряжение с плеч, я перекидываюсь, и мир внезапно погружается во тьму, когда платье падает на меня и вокруг меня. Я не ненавижу свою змеиную ипостась. Напротив, всегда любопытно находиться в теле, у которого нет рук и ног. Я — одна сплошная полоса мощных мышц, быстрая и ядовитая, а вибрации мира гудят в моем мозгу. Выскальзывая из платья в ярко-белое пространство комнаты, я даже получаю легкое удовольствие от того, что все внимание присутствующих внезапно и полностью приковано ко мне и моему грандиозному появлению. Я приподнимаюсь, расправляя верхнюю часть спины и замирая на внушительной высоте, когда внезапно осознаю присутствие капюшона по обе стороны головы и раздвоенного языка, который инстинктивно выскальзывает наружу.

Воздух на вкус отдает металлом, пластиком и змеями. Затем чувствуется мужской пот и моя собственная кровь в пробирках на столе снаружи. Пахнет жадностью и азартом. Я улавливаю стук каждого ботинка и туфли по каменному полу.

Кто-то делает снимок, и моя голова резко поворачивается на звук, язык снова стреляет вперед. Ручки скрежещут по планшетам, и Соломон делает шаг вперед с крошечным закрытым контейнером, который я узнаю мгновенно.

— Нам нужно сцедить ваш яд, Аурелия, — произносит он медленно и четко. — Пожалуйста, выпустите клыки.

Хотя слова его вежливы, тон не терпит возражений, и древний инстинкт во мне отзывается на угрозу: клыки разворачиваются из своих пазов, а воздух заполняет глухое шипение.

Никто не упускает из виду крупную фигуру, которая поднимается во весь свой внушительный рост по ту сторону стекла. Змеи в комнате замирают, когда Упырь ленивой, хищной походкой заходит в наше помещение, излучая власть, а тени лижут пространство вокруг него, словно черное пламя.

— Отойди, я сам это сделаю. — Этот глубокий, повелительный тембр опасно вибрирует вдоль чешуи.

— Лорд Василиск…

— Она может тебя укусить, и что тогда? — игриво произносит Упырь, качая пальцем, словно разговаривает с любимым, но напроказившим ребенком. — Мне не нужна мертвая гадюка. Ты нам еще понадобишься какое-то время, Солли-Полли.

Он поворачивается ко мне.

— Иди сюда, маленькая кобра. — Упырь сдвигает нижнюю часть маски, обнажая бронзовую кожу вокруг рта и обнаженные белые клыки в безумной улыбке. — Змейка.

Будь проклята моя змеиная ипостась, потому что она охотно, с нетерпением скользит навстречу своему паре-василиску.

Глава 7

Упырь

Ничто в мире живых или мертвых не могло подготовить меня к зрелищу моей Регины, принимающей ипостась кобры.

Чистое, абсолютное, величественное совершенство.

Что-то сильнее меня подняло меня на ноги и заставило идти к ней. В полном экстазе я наблюдаю, как ее покрытое чешуей тело охотно скользит в мою сторону, а клыки обнажены в скрытой угрозе.

— Видите? — злорадствую я, бросив ухмылку в сторону исследователей. — Она признает мою власть.

Она раздраженно шипит, и я улыбаюсь еще шире, поднося окутанную тенями руку, чтобы обхватить ее шею. Чешуя прохладная и гладкая, и от этого прикосновения метка истинных, скрытая под моими тенями, начинает гореть.

— Вот так, маленькая змейка, — говорю я, не в силах сдержаться. — Шипи на меня сколько угодно, пока отдаешь мне свой сладкий, драгоценный яд. — Я поворачиваюсь к Соломону и маню его двумя пальцами. Главный тигровый змей передает мне прозрачный цилиндрический контейнер, накрытый мягким белым колпачком. — Готова? — Проведя большим пальцем по ее изящной шее, я наклоняюсь и шепчу: — Отдай мне все до капли, как хорошая девочка.

Она шипит и бросается в атаку. Я вовремя подставляю емкость для сцеживания. Ее челюсти смыкаются вокруг емкости, острые клыки протыкают пластик, и наружу брызжет этот прекрасный, опасный яд. Я наблюдаю за этим с восторгом, широко распахнув глаза, в которых закипают слезы. Все мое внимание приковано к ней, только к ней, пока она сцеживает мощную жидкость в банку.

— Умница, маленькая змейка, — ласково воркую я.

Ты идеальна, — мысленно произношу я.

Она наполняет банку в два раза больше, чем способна любая обычная кобра, прежде чем поток иссякает, и я с огромной гордостью разжимаю ее челюсти.

Я намеревался держать мысли при себе, но змейка проскальзывает в мой разум, точно кусочек восхитительного шелка.

Ты еще безумнее, чем Дикарь, — говорит она.

Ее голос звучит как бальзам для прогнивших трещин в моем черепе.

Дикарь? — размышляю я. — Этот маленький щеночек совсем не безумен.

Мейс прав во многих вещах. Но вещь, в которой мы согласны больше всего, — это то, что змеи являются высшим видом. И теперь змейка практически полностью принадлежит мне.

Глава 8

Коса

Когда утреннее солнце поднимается над Академией, мы с Мардуком стоим перед пятью мертвыми охранниками, чьи тела распластались на траве.

— Могло быть и хуже, — произносит Мардук, выдыхая струю дыма от косяка в пропитанный кровью воздух и протягивая его мне.

Я качаю головой, отказываясь.

Даже под защитой слез моей Регины, которые отгоняют галлюцинации, я мог бы