— Во-первых, — усмехнулся я, — на него произвело впечатление, что Сучкова из Верхотомска уехала. Ты для него стала серьёзной угрозой и личным врагом. И пока ты якобы находилась в Москве, здесь у него оставались развязанными руки. А во-вторых, Миша нашёл рукастых парней, которые запилили фейковый видос, на котором Ханин и Бебиков совещаются с Шахом. А Шах — это красная линия.

— Запилить такой видос в наше время не такая уж проблема, конечно, — прищурилась Жанна. — Заставить зрителя поверить в то, что это правда, гораздо трудней.

— Это точно. Ну, вот Михаил и нашёл места уязвимости. Если коротко и без подробностей, то кадры были вставлены на сервер известного ресторана. Там пришлось «организовывать» не только сами переговоры, но и разные сопутствующие… эти, как они называются…

— Футажи, — пришёл мне на помощь Мишка.

— Фу-та-жи… — пропел Сергеев. — Это наша жизнь… е-е… это наша жизнь… е-е… Футаж…

— То есть пришлось сказать, что по данным информатора эти хранители общака некоторое время назад имели совещание с Шахом. Короче, там нужно было всё очень чётко подогнать и встроить. Самое прикольное, что Шах на видео показал фокус с оторванным пальцем, а Ханин отчётливо проартикулировал слово «фокус». Работа была атас, какая сложная. Но всё это имело большой эффект. Ну а дальше дело техники. Пара телефонных разговоров и — готово. Клиент созрел.

— А ящики? — спросила Жанна. — Нет, раз уж такой разговор пошёл, просто интересно.

— Мои друзья цыгане, — хмыкнул я.

— Я поехал на склад, где они крутили свои делишки, — кивнул Кукуша, — и заказал ящики, набитые землёй и камнями. Они их используют для своей контрабанды. Мы с Сергеем знаем такой склад. Там, похоже, ничего особо не поменялось, кроме руководителя.

Мы усмехнулись.

— В общем, — закончил Кукуша, — дал немного денюжек и готово. Полный фургон ящиков, забитых песком и отходами. Цыгане не любопытные. Надо человеку — пусть берёт, не жалко.

— Теперь ты расскажи, красавица, — воскликнул Сергеев. — Как там эти герои себя чувствуют и громко ли проклинают судьбу в лице Серёжи?

Все рассмеялись.

— Громко, — кивнула Жанна. — Вой стоит и скрежет зубов.

Жанна подставила рюмашку и Чердынцев с готовностью налил ей беленькой.

— Ну, ладно, — кивнула она. — За что там предлагали? За Серёгу что ли?

Она лихо замахнула стопарик и жарко меня поцеловала. Вместо огурчика. Все закричали, затопали, захлопали.

— Не завидуйте, — усмехнулся я.

— Жанна Константиновна, — не унимался Сергеев, — вы нам скажите, хватит ли вам материалов на Лещикова и на Садыкова?

— Хватит, — кивнула Жанна. — Кто Садыковым будет заниматься пока не могу точно сказать, он всё же из серьёзной организации, да, Александр Николаевич? Но материалы хорошие, крепкие. Уже есть показания. А по Лещикову стопроцентная гарантия. Фокус язык развязал, уже топит всех лишь бы самому выкрутиться. Терроризм, Ланской, старые материалы, да ещё Сергей нашёл свидетеля интересного.

— Ты про Степушина? — спросил я.

— Да. Он целый талмуд предоставил со всеми экономическими преступлениями Ширяя от сотворения мира до наших дней. Там, конечно «РФПК» фигурирует в основном, не он сам, но вы же понимаете.

— Сергей Сергеевич, а вы пишите, пишите, — усмехнулся я. — У вас же запись выступления Фокуса имеется. Нам медиа-поддержка нужна, чтобы внимание общества привлечь.

— Погодите! — напряглась Жанна. — Какая запись?

— Да ладно, Жанна, ты же в курсе, та что на планшете, — сказал я и кивнул Кукуше. — Мы тут с дядей Славой для всех памятные сувениры приготовили.

Он поднялся и вышел в сени. Через минуту вернулся с увесистым ящичком, тянущем килограмм на десять. Кутя расчистил перед ним стол. Поставив ящик, дядя Слава снял крышку и окинул всех взглядом.

— Готовы? Но только предупреждаю, это не продавать, не обменивать и всё такое прочее. Ближайшие пять лет держать в укромном месте. Чисто на память.

— Давай, не тяни, дядя, — нетерпеливо воскликнул Сергеев. — Подарок — в студию!

— Держи, Сергей Сергеич, — хмыкнул Кукуша и протянул ему через стол сияющий золотой слиток. — Из России с любовью!

— Вау! — воскликнул тот, и все загомонили.

— Что я с ним делать буду? — удивилась Жанна, взвешивая кирпич на руке. — Пусть у Сергея полежит. И без моих отпечатков.

— От назойливых ухажёров будешь отбиваться, — заржал Сергеев.

— Денежное вознаграждение все получат чуть позже, — сообщил я. — Но до конца недели. А основная часть пойдёт в фонд. Не обессудьте.

— И что за фонд, может, объяснишь? — спросила Сучкова, поморщившись. — Я тут единственная, кто не понимает, о чём речь?

— Фонд, Жанна, — сказал я, выдержав паузу. — Это будущее. Наше общее будущее. Светлое и прекрасное.

— Может ещё и на крови поклясться придётся? — усмехнулась она.

— Хорошая мысль. Очень хорошая мысль…

Юр а вуман айм э мэн

Зис из мор зен джаст э гейм…

* * *

— Краснов, надень балаклаву что ли какую-нибудь, — усмехнулась Жанна, когда я уходил от неё утром. — Чтоб не узнали тебя.

— Чего так? — кивнул я. — Кто за мной сейчас следить будет?

— Не за тобой, а за мной, — кивнула она и оперлась плечом о дверной косяк.

Волосы её были спутаны. Длинная тонкая футболка сползла с плеча, ткань обтянула тяжёлую грудь. Взгляд мой прошёлся и по волосам, и по груди, и по волнующему изгибу тела, и по длинным голым ногам.

— Вообще, не надо, чтобы кто-то знал про наши встречи, — сказала она. — Понимаешь? Сейчас с этим делом у нас полный трындец творится. Сразу друзей столько появилось, охренеть можно.

— Врагов ещё больше, — кивнул я.

— Так и я об этом же. Нужно все контакты прекратить. Особенно половые. Понимаешь меня? Встречаться можем только тайно. Для дела так даже и лучше будет. Не надо, чтобы меня ассоциировали с твоим фондом, согласен со мной?

Я не ответил. Это было ясно и объяснений не требовало.

— Иди. Иди сюда.

Она вытянула руки и шагнула ко мне. Обняла, положила голову на грудь.

— Не злись только, хорошо? Сейчас новая жизнь начнётся. Ты ведь уже большой мальчик. Возможностей ещё больше станет.

—