— Пять⁈ — возмутилась она. — Краснов! Я тебя убью!

После кладбища мышь успокоилась и не давала о себе знать. Затаилась и не шевелилась. Так было лучше. В кои-то веки…

Я свернул на небольшую накатанную дорожку. Здесь, под защитой высоких сосен снег не таял, был плотным и скользким. Я ввалил газку, мотор заревел, а корму понесло в сторону. Ничего. Нормально. Для куражу не помешает… Всё-таки день знаменательный, поворотный, можно сказать, день. День, изменивший судьбу. Я мрачно улыбнулся и вылетел на небольшую площадку.

Лужайка была оцеплена бойцами Росгвардии. Стояли «уазики», автозаки и ещё несколько гражданских китайских тачек. Ко мне кинулся гвардеец, и я притормозил, открыл окно.

— Да, это они, пропустите! — услышал я громкий голос Жанны.

Мы проехали вперёд, остановились и вышли из машин. Кукуша с Катей тоже.

— А что здесь? — растерянно и немного взволнованно спросила Катя.

— Сейчас всё расскажу, — кивнул я. — Возможно, ты будешь поражена, но потерпи немного. Давай, шагай.

Жанна встретила меня строгим взглядом. На ней были сапожки на меху, брюки и тёплая куртка.

— За мной следуйте! — недовольно бросила она, посмотрев на Катю.

Мы шагнули на узкую свежеутоптанную тропинку и, топая друг за другом, оказались на лужайке поменьше. Снег оплавился и покрылся коркой наста. Корка эта была тонкой и сразу же ломалась и проваливалась под ногами.

Лужайка тоже была оцеплена бойцами с автоматами. А посредине, по колени в снегу стояли Ширяй, Садык и Никитос. Они удивлённо уставились на меня. И на Катю с Кукушей тоже.

— А-а-а, сука! — прорычал Ширяй. — Ляпаш припёрся! Распрягся, крыса мусорская⁈ Всех сдал, тварь?

— Здравствуйте, Глеб Витальевич, — нахмурился я. — Давно не виделись.

— А Фокус где? — воскликнул он. — Перо в бок получил?

— Нет, — ответил я, — он просто здесь не при делах. У нас тут с вами своя тема, да, Никитос? Похудел на казённых харчах.

— Что за тема, Краснов⁈

Щеглов осунулся, постарел, выглядел не очень. На лице его застыла маска презрения.

— Тема? — усмехнулся я. — Да тема старая, просто объясниться хочу. Знаете, всё тайное должно становиться явным.

— Давай, Краснов, — негромко пришпорила Жанна. — Не тяни время.

— Ладно, — кивнул я. — В общем такая история, братцы. Жили-были четыре товарища. Никитос, Садык, Мамай и я.

Никитос сжал зубы, не спуская с меня глаз. Катя нахмурилась, Садык и Ширяй не отреагировали.

— Были эти друзья нормальными парнями, жизнями рисковали, кровь в Афгане лили, друг за дружку и в огонь, и в воду были готовы. Да что там готовы, сколько раз спины друзей прикрывали, правда же? Помните? Никитос точно помнит, да и ты Садык помнишь. Знаю, что помнишь.

Садык прищурился.

— Мамая из-под огня вывел, да?

— Это он тебе рассказал? — усмехнулся Садык.

— Вряд ли стал бы рассказывать, как обделался от страха. Никто ведь, кроме тебя и меня не знал об этом. Даже Никитос.

Садык прищурился.

— Но командировка закончилась, началась другая жизнь. Мирная. Я женился на Катьке. Помнишь, Катюха? Помнишь, что я тебе на ухо сказал? Ты тогда замешкалась ещё. Тётка в ЗАГСе была очень строгая, и у неё шов на платье разлезся прямо на животе, а мы заметили и стояли, кое-как держались, что б не рассмеяться. Она спрашивает, согласны ли вы стать женой Сергея Ивановича Бешметова? А ты слова сказать не можешь от смеха, киваешь и щёки надуваешь. А я тебе шепнул, мол, соглашайся, Кать, кто тебя ещё так любить будет? Забыла что ли?

Катя рот открыла, а я усмехнулся, рукой махнул на Никитоса.

— Не этот же, — сказал я. — Ему-то что надо было? Ну, тела молодого, хотя у Никитоса столько этих тел было, тебе ли не знать. Ему покоя не давало моё счастье, да Никитос? Ты ж к Катьке моей полез, чтоб меня уязвить, а шутка затянулась, да? Забеременела Катюха. Тебе-то это вообще не нужно было, ты бы рад был, чтоб я твоего ребёнка воспитывал. Знаю тебя, братан, лучше, чем ты представить можешь.

— Что ты такое говоришь… — едва слышно проговорила Катя.

Я глянул на Кукушу. Он просто стоял и слушал. Без удивления, без шока, будто и не сомневался никогда.

— Вообще-то, Катюш, ему бумаги на Деменёва нужны были. Те, которые ты ему отдала. Я думал сначала, он сам нашёл, а потом понял, нет. Без тебя бы не справился. Бумаги эти сейчас у Жанны Константиновны, кстати. Вот из-за них он и начал к тебе подкатывать, а потом увлёкся. Колготки, шампанское, дефициты, включая мужское внимание. Я-то тебя не баловал этим. Знаю. Прости, милая.

Никита хмыкнул.

— Узнал, что я досье на генерала собрал и придумал комбинашку, да? — кивнул я ему. — У тебя всегда башка варила на три хода вперёд, братишка. Ты и Ахмата на Юльку Салихову натравил, а мне принёс инфу, что он обижает её, но почему-то передумал в последний момент. Я помню его рожу, Ахмата этого. Он ведь тебя уже своим считал.

— А это я велел, — вступил Ширяй. — Ты же про Бешеного, да? Это я в последнюю минуту решил переиграть. Ахмат берега попутал, его давно уже надо было заземлить, и на тебя мне интересно глянуть было.

— Точно, — хмыкнул я, — была мыслишка такая, признаюсь, но не додумал я её. Помню зато, как ты глянул на меня, когда мы с Никитосом в баню к вам пришли. На даче у генерала. Тут неподалёку была. Вы ж тогда вообще ничего не боялись. Помнишь, Ширяй? Мы с Никитосом прошли через предбанник и оказались в просторной комнате отдыха. Было жарко, пахло берёзовыми вениками и чаем со смородиной. На столе стояли самовар, кружки с пивом и водка. А ещё тарелки с рыбой, колбасой, ветчиной… А за столом сидели два распаренных мордоворота. Вы с Деменёвым.

Ширяй нахмурился и недоумённо посмотрел на Никитоса, но тот буравил взглядом меня.

— Помнишь, Никит, ты красную «девятину» у Ноздри отжал? Ну, а потом привёз меня вот сюда, да? Помнишь это местечко? Вот пуля просвистела, в грудь попала мне. Спасся я в степи на лихом коне.

— Не помню, — сказал Никитос. — Всё это бред сумасшедшего.

— Ясно, — улыбнулся я и