порядке, что Бьянка в безопасности в Лондоне и это теперь проблемы Лондона. Тио посмеялся, хоть это и вызвало боль. Руки Розы он не выпускал из своей, шершавой и грубой, руки, которая направляла, как держать пушку, как стрелять, ориентируясь на ветер, как водить тачку. Руки, которая могла дать подзатыльник, хотя абуэла велела выпороть этих двух бандиток. Руки, которая каждый раз помогала ей подниматься, когда Роза оступалась.

Она сидела у его кушетки, положив лоб на их сцепленные пальцы, силилась не уснуть и помнила, что в коридоре ждет Рик. Он отказался заходить, не время, не место, Тио нужно отойти от операции перед новыми потрясениями, и Роза согласилась. Он узнает обо всем позже. Если чертовы сплетники, которые зовут себя ее солдатами, не донесут.

Как только Тио встанет на ноги, они уедут. В Сан-Диего всем останется заправлять Кальва, теньенте отлично показал себя за последние дни, и даже Рик отзывался о нем только положительно, как больше ни о ком из солдат. Кальва позаботится не только о людях и территории, но и о собаках.

Все еще находясь под прицелом ФБР, Рик и Роза жили в охотничьем домике под Сан-Диего, пока как-то вечером она не вернулась со словами:

– Качоррито[35], собираем чемоданы, для нас есть дело на Кубе!

Рик выглянул из кухни в одних только серых спортивных штанах, с измазанным мукой прессом.

– Ладно, дела могут и подождать, – мурлыкнула Роза и прикрыла за собой дверь.

Эпилог

В Чоучилла, центральной женской тюрьме округа Мадера, многое оказывалось проще, чем думали те, кто упекал сюда преступниц. Проще найти подруг, которые прикроют во дворе. Проще завоевать авторитет. Проще получить телефон с хорошей связью. По крайней мере, все это было несложно для бывшей главы самого опасного мексиканского картеля.

С присущей ей даже в тюрьме элегантностью Камилла опустилась на свою кушетку со скрипучими пружинами. Ее Розочка Красная приплатила, чтобы абуэле передали одноразовый телефон. Умница, девочка. Камилла не сомневалась в том, что Розита сможет продолжать семейное дело, но в последний месяц сюда доходили разные вести, так что этот разговор бабуля очень ждала.

– Ола, абуэла, – крикнула Роза, появившись на экране, и показала вид позади – закат на лазурном побережье и такое красивое солнце, какое никогда не бывает в чертовой Калифорнии. – Посмотри, мы на Кубе! Как только выйдешь, я обязательно отвезу тебя сюда! Тут такое море!

Но почему она говорит на английском?

– Мы? – переспросила Камилла все же на испанском и вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто там еще находится рядом с Розочкой, пока та вертела камеру, показывая то пляж, то пальмы. – Ты вместе с Бьянкой, милая? Вы гостите у той милой девчушки, Стефании? Как ее муж?

Мужской голос кашлянул где-то за кадром, и Роза скосилась в ту сторону с таким видом, будто без слов обещала долгие пытки. Этому она тоже научилась у абуэлы.

– Нет, у Бьянки отпуск в другом месте, но с ней все в порядке. Да, мы у Эрмосы. – Роза перевела камеру, чтобы показать шезлонг и растянувшуюся на нем красавицу-кубинку в черном пляжном платье. Но почему упрямая девчонка Розита продолжала говорить на английском?

– Так кто «мы»?

– Абуэлита, ты уже слышала, что…

– Ладно, дай сюда телефон, – раздался чей-то смутно-знакомый голос.

– Верни! – крикнула Роза, и из-за возни было не разглядеть, что там происходит и кто этот тип, что спорит там с Розитой.

– Я разберусь с этим, хватит ходить вокруг нее на цыпочках!

Да откуда Камилла знает…

– Я держу ее! – крикнул новый женский голос. – Давай, Вулф, устрой нам шоу!

Вулф. Она сказала – Вулф? Она. На хрен. Сказала. Вулф?!

Возня на том конце прекратилась, послышались тяжелые шаги отбегающего, и теперь крик Розы раздавался отдаленно, и Камилла бы расслышала все ее угрозы, если бы в ушах не стучала кровь.

– Сеньора Вергара. – На экране и правда появился сучий специальный агент Ричард Вулф. Эту мордашку Камилла запомнила на долгие годы. Ее долгие годы, потому что как только она выйдет из тюрьмы, щенок не жилец! И Роза тоже, раз связалась с ним!

– Я не займу много вашего времени, – тараторил Вулф, переводя взгляд то на Камиллу, то на приближающуюся Розиту. – О, знаете, когда Роза говорила, что вы похожи, я и не думал, что у вас такие одинаковые выражения лица: «Я освежую тебя и скормлю мясо псам». Давайте начнем сначала. Роза, нет! Она должна знать!

– РОЗИТА, Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПРОЛОМЛЮ СТЕНЫ ЭТОЙ ТЮРЬМЫ И…

Но Камиллу никто не слушал, потому что на том конце провода снова началась какая-то возня, споры и попытки отобрать телефон. Сколько Камилла ни кричала и на испанском, и на английском, и на французском, никто на ее слова не реагировал. Не могла. Не могла ее умница внучка оказаться рядом с этим типом, никак не могла, это какая-то ошибка. Ее держат там силой? Абуэлита обязана ее спасти!

– Сеньора Вергара, еще раз добрый вечер. – Ричард чертов Вулф задрал телефон так высоко, что Роза никак не могла до него дотянуться и только прыгала вокруг, а уже достигшая точки кипения Камилла смотрела на это, сгорая со стыда. – Вы знаете меня как…

– Как свою следующую жертву убийства, ублюдок! Роза! Ты поэтому звонишь мне с Кубы?! Не рискнула привести его ко мне лицом к лицу?! Роза, я не для того…

– Мы находимся на Кубе, – эта девчонка впервые в жизни сумела перекричать Камиллу, – потому что он в розыске ФБР! – Она ткнула в голую грудь Вулфа пальцем. – Слышала, что Перес сдох? Угадай, кто его прикончил! Слышала, что Агилара признал себя виновным в суде и взял на себя часть и твоих грязных делишек? Угадай, кто мне в этом помог!

– Роза, они все…

– Он больше не федерал, – отбрила Роза, и Вулф наконец вернул ей телефон. Теперь в кадр попадала только Роза и закат. – Он не их пес. Теперь он один из нас. Теперь он со мной.

У Камиллы сердце провалилось сквозь пол. Она до последнего надеялась, что это окажется какой-то шуткой или что Роза хотя бы просто подкупила, переманила, обманула этого сопляка. Но Камилла видела, как Роза смотрела поверх камеры, туда, где стоял Вулф.

– Я люблю ее, сеньора, – набрался смелости тявкнуть щенок, и Роза повернула камеру, чтобы Камилла смотрела в глаза своей следующей жертве и прицеливалась, в каком порядке отрубать ему конечности. – А она любит меня. И я во многом виноват перед вашей семьей и потрачу жизнь