я спал на подстилке из железнодорожных шипов и у меня чуть не случился гребаный инсульт.

— Какого черта она здесь делает?! — Рявкнул я на Пиро, который выглядел так, словно его только что поймали с рукой в банке из-под печенья.

Идиот открыл рот, чтобы ответить, но Рыжая оборвала его взглядом, способным заморозить лаву.

— Я могу говорить за себя, — спокойно сказала она, заходя дальше на то, что мы считали своей территорией.

Ее уверенность приводила в бешенство; как будто она не попала в потенциальную смертельную ловушку, не имея даже запасного плана.

— Я слышала, как Пиро разговаривал с Вайпером о твоих проблемах, поэтому пришла предложить медицинскую помощь жителям деревни.

— Ты что?! — рявкнул я, едва веря своим ушам. — Я же сказал тебе оставаться на базе.

Рыжая скрестила руки на груди, уставившись на меня, как на идиота.

— И я говорила тебе, что иду туда, где во мне нуждаются. Этим людям нужна помощь, Бродяга.

Я уставился на нее, в моей голове проносились тысячи проклятий и дюжина различных вариантов, которыми это могло обернуться.

— Ты рискуешь своей жизнью, и ради чего? Чтобы доказать свою точку зрения?!

Мы отошли в сторону, но команду все равно было слышно. Она стояла там, даже не смущенная моим гневом — во всяком случае, она подпитывалась им, и я не мог сказать, какой из них разозлил меня больше.

— Я здесь, чтобы помочь, — повторила она, подходя ближе, почти вплотную ко мне. — Если ты этого не видишь, то, возможно, ты тот, кто не должен быть главным.

Это задело за живое.

Я придвинулся ближе, моя тень упала на нее. Я был достаточно близко, чтобы увидеть золотые искорки в ее зеленых глазах, почувствовать тепло ее дыхания. Моя рука, дрожащая от того, с каким трудом я сдерживал свой темперамент, схватила ее за подбородок, заставляя встретиться с моим взглядом.

— Твое присутствие здесь отвлекает. Это обуза. И у меня нет времени нянчиться с тобой.

Она отшатнулась, как будто я физически ударил ее, но выражение ее лица почти сразу же посуровело.

— Тогда перестань думать обо мне как о помехе!

Ее кожа была мягкой под моими грубыми пальцами, и я почувствовал пульсацию чего-то большего, чем гнев.

— Тебя убьют, Рыжая. Ты не солдат.

— И ты не мой сторож, — прошипела она, ткнув пальцем в воздух между нами для пущей убедительности. — Почему ты не можешь этого понять?

Когда мой большой палец коснулся ее нижней губы, она тихо ахнула, ее губы приоткрылись, и внезапно все полетело к чертям. Черт, то, что она была так близко, вскружило мне голову.

— Потому что каждая секунда, которую я провожу, беспокоясь о тебе, — это секунда, когда я не сосредоточен на миссии, — усмехнулся я, отпуская ее подбородок, но не отступая. — Я не смогу выполнять свою работу, если буду постоянно оглядываться через плечо, гадая, не отстрелят ли тебе твою хорошенькую головку.

Она протянула руку, потирая подбородок там, где только что были мои пальцы.

— Я не какая-нибудь девица в беде, Бродяга, — настаивала она, повысив голос, как будто собиралась нанести удар. — Я могу позаботиться о себе.

Она проделывала настоящий номер у меня на голове. Меня затошнило от того, насколько сильно она контролировала меня, даже не пытаясь. Ей не нужно было и пальцем шевелить; ей было достаточно просто оказаться в радиусе десяти футов, чтобы снова начать трахать мой разум. Она была сладчайшим ядом, а я был дураком, вернувшимся за добавкой, прекрасно зная, что это убьет меня.

И хуже всего было то, что я жаждал хаоса, который она принесла.

— Ты сведешь меня в могилу. Ты знаешь это? — Я услышал свой голос, слова вырвались из какой-то глубокой, наполненной страхом части меня.

Она скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз.

— Я пытаюсь спасать жизни. Включая твою, если ты позволишь мне. Так что, может быть, если бы ты хоть раз вытащил голову из задницы, ты бы это увидел.

Мы оказались практически нос к носу, мир вокруг нас растворился в размытом фоновом шуме. Были только мы и электрический разряд, который всегда гудел, когда мы вцеплялись друг другу в глотки.

Ее зеленые глаза были широко распахнуты, настороженные, и будь они прокляты, если не заставили мое сердце сделать глупый маленький кувырок.

— Ты хочешь помочь? — Спросил я, вопрос почти застрял у меня в горле. — Хорошо. Но ты оставайся там, где я могу тебя видеть. Ты не сдвинешься с места без моего разрешения. Поняла?

Она не отступила. Не то чтобы я ожидал от нее этого. Ее глаза встретились с моими с тем упрямым огнем, к которому я привык.

— Я не совершу ничего безрассудного. Просто... не относись ко мне как к обузе, — выпалила она в ответ, ее слова были резкими.

Я хотел вставить куда-нибудь извинения, но сдержался. Не стоит и говорить. Она все равно собиралась делать все, что ей заблагорассудится, но мне нужно было услышать это от нее.

Несмотря на явное раздражение, она держалась рядом, как я и просил. Знакомый аромат ее шампуня — как ей всегда удается так чертовски хорошо пахнуть здесь? — сбивал меня с толку. Сосредоточься, тупица.

Пиро бочком подобрался, ухмыляясь, как осел, каким он и был.

— Итак, — протянул он, — вы двое разрешили свою маленькую супружескую ссору?

Я бросил на него уничтожающий взгляд.

— Очень смешно, придурок, — пробормотал я, не в настроении выслушивать его обычную чушь. Прежде чем я успел сказать ему, чтобы он прекратил это, воздух прорезал голос Рыжей.

— Кто-нибудь еще чувствует запах газа?

От ее слов я похолодел. Команда беспокойно переминалась с ноги на ногу, бросая взгляды на землю, топливо, друг на друга.

— Всем замереть, — рявкнула я, сердце бешено колотилось, глаза шарили по сторонам в поисках любых признаков утечки. — Никто не пошевелит ни единым гребаным мускулом.

Рыжей, конечно, было что сказать.

— Нам нужно очистить территорию. Если возникнет искра...

— Я сказал, не двигайся,