Затем я обнаружил группу мужчин, сгрудившихся возле какой-то захудалой лачуги. Они смотрели на меня, как на ходячую мишень.

— Салам, — поприветствовал я их, надеясь растопить лед. — Мы здесь, чтобы помочь.

Один старик кивнул, морщинистое лицо расплылось в подозрительной улыбке.

— Спасибо, — сказал он на ломаном английском. — Нам нужно... много чего.

Я присел на корточки до его уровня, надеясь казаться менее опасным.

— Мы делаем, что можем. Но мне тоже нужна ваша помощь. Вы видели какую-нибудь необычную активность? Что-нибудь странное?

Глаза старика забегали по сторонам, как будто за ним наблюдали.

— Многие солдаты... приходят и уходят. Не ваши солдаты. Другие.

Это вызвало тревогу.

— Ты можешь рассказать мне больше?

Он покачал головой, страх затуманил его глаза.

— Опасно. Здесь нельзя говорить.

— Почему нет? — Я настаивал, но он только покачал головой и отступил назад, завершая разговор.

К тому времени, когда солнце стало опускаться все ниже, отбрасывая длинные тени, я вернулся к месту встречи. Рейвен и Вайпер уже были там, выглядя такими же мрачными, как и я.

— Нашли что-нибудь? — Спросил я, но по моему взгляду было ясно, что я ни хрена не ожидал.

Рейвен подошла ко мне первой, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что в пределах слышимости никого нет.

— Получила кое-какую информацию. Ничего конкретного, но люди говорят о группе повстанцев, которые недавно прошли через этот район. Это может быть связано с так называемой «секретной миссией» капитана.

Вмешался Вайпер.

— Здесь то же самое. Много слухов о необычных передвижениях. Местные напуганы до смерти. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы забеспокоиться.

Я вздохнул, потирая затылок.

— Хорошо. Мы перегруппируемся и обдумаем наши следующие шаги. А пока давай соберем вещи и уберемся отсюда к чертовой матери.

Я вглядывался в сгущающиеся сумерки, пока мы возвращались к машинам. Жители деревни разъехались, оставив нас в зловещей тишине афганских сумерек. Когда мы подошли ближе, солдат отделился от группы и бросился к нам, выглядя так, словно вот-вот обделается. Остальные члены команды выглядели так, словно предпочли бы быть где угодно, только не здесь.

— Сэр, — начал он срывающимся голосом, как будто у него снова наступил гребаный период половой зрелости, — у нас возникла ситуация.

Я вытер пот со лба, уже готовясь к худшему. Мне не нужен был хрустальный шар, чтобы предвидеть это.

— И что теперь?

Солдат поколебался, прежде чем выплюнуть.

— У нас кончился бензин.

И я был на грани того, чтобы сойти с ума.

Мои брови сошлись так сильно, что это отдалось у меня в черепе.

— Кончился бензин? — Я ошарашенно повторил. — Как, черт возьми, блядь, это произошло?

Солдат выглядел так, словно только что проглотил боевую гранату.

— Это было украдено, сэр, — признался он, устремив взгляд куда-то поверх моего плеча. — Кто-то перекачал его, пока мы раздавали помощь раненым.

На секунду слова даже не пришли в голову — они показались слишком абсурдными, чтобы быть правдой, учитывая все это гребаное безумие, в котором мы находились, пытаясь укротить его с помощью пластырей, одеял и благих намерений, завернутых в кевларовые жилеты и камуфляжную краску.

Рейвен шагнула вперед, скрестив руки на груди таким образом, что можно было предположить, что она была в двух секундах от того, чтобы придушить кого-нибудь голыми руками, если потребуется, — предпочтительно того, кто был ответственен за это сборище, в котором мы сейчас оказались по уши из-за их идиотизма или халатности.

Или и то, и другое.

— Ты издеваешься над нами? Как могло случиться, что никто ничего не видел? За нами наблюдали люди, не так ли?

Рядовой тяжело сглотнул, его адамово яблоко дернулось, словно пыталось вырваться из горла.

— Мы все были заняты, мэм. Там плакали дети, людям требовалась медицинская помощь. Мы не могли следить за машинами каждую секунду.

Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. И вот мы, группа хорошо обученных солдат, были поставлены на колени чем-то таким обыденным, как кража топлива.

— Вайпер, свяжись по рации, узнай, нельзя ли отправить сюда самолет или команду заправщиков.

— Уже занимаюсь этим, — сказал Вайпер, направляясь к устройству связи.

Когда он ушел, пытаясь связаться со штабом, остальные из нас просто стояли там, в гребаной пустыне, благодаря каким-то оппортунистическим сукиным сынам, которые сочли нужным облапошить нас.

Мы застряли в заднице у черта на куличках, окруженные местными жителями, которые могли желать, а могли и не желать нашей смерти, с подкрадывающимися сумерками и перспективой стать легкой добычей для любого враждебно настроенного ублюдка, у которого встает на американские цели.

Чертовски фантастично.

Я провел рукой по заросшему щетиной подбородку, ощутив налет дневного пота и грязи.

— Пока Вайпер пытается оказать нам помощь, нам нужно решить, что делать. Мы не можем просто сидеть здесь, засунув большие пальцы в задницы.

Рейвен расхаживала взад-вперед, поднимая маленькие облачка пыли при каждом шаге.

— Нам нужно обезопасить периметр, убедиться, что в конечном итоге нам не прострелят спины. Нам также нужно присматривать за местными жителями. Кто-то здесь что-то знает.

Солдат, принесший новость, все еще стоял там, выглядя так, словно хотел провалиться под землю.

— Нам следует установить периметр, сэр?

Я кивнул, борясь с желанием оторвать ему голову.

— Сделай это. И расскажи всем. Мы находимся в состоянии повышенной готовности, пока не разберемся с этим.

Когда он поспешил прочь, Рейвен придвинулась ко мне.

— Ты думаешь, это было спланировано?

— Похоже на то, — ответил я. — Кто-то знал, что мы будем отвлекаться. Они воспользовались этим.

Вернулся Вайпер, качая головой.

— Радио не работает. Либо сигнал заблокирован, либо мы вне зоны действия сети.

— Отлично. Просто чертовски здорово, — я пнул камень, и он покатился по земле.

Солнце било по нам, как чертов барабан, из тех, что проникают под кожу и треплют последние нервы. Пот струился у меня