Она была не единственной, кому предстояло умереть в камере.

Джей-Джей этого не делал, и Джет тоже, но она больше не могла об этом кричать — сил не осталось.

Впрочем, кое-что всё же осталось.

Одинокие шаги, возвращающиеся назад.

Это был отец Билли. Он остановился перед её камерой, одарив Джет печальной улыбкой.

— Мне жаль, что так вышло, Джет. — Он шмыгнул носом. — Я говорил, что его нужно было вывести через черный ход. Ему не следовало с тобой разговаривать.

Но Джет была рада, что он заговорил. Она зацепилась за коечто из сказанного Джей-Джеем — что-то, до чего черная дыра в её душе еще не успела добраться.

— Телефонный звонок, — произнесла Джет, прижимаясь лбом к холодному пруту решетки. — Мистер Финни, разве мне не положен телефонный звонок?

— Да. Положен.

— Можно… можно мне сделать его сейчас?

Он заглянул сквозь решетку в камеру, где на полу валялись ошметки пластикового стаканчика, очерчивая контур Джет — призрачную версию её самой, оставленную позади.

— Конечно.

Он полез в карман за ключами и отпер камеру. Петли издали металлический визг, когда он распахнул решетчатую дверь.

— Я… я обязан надеть на тебя наручники, — тихо сказал он.

— Хорошо.

Она не могла соединить запястья сама — слушалась только одна рука. Джек Финни был вынужден сам завести её правую руку, чтобы застегнуть замки. Наручники сидели свободнее, чем когда их надевал шеф Янковски.

— Сюда.

Он повел её направо, по коридору, через дверь в офисную зону. Столы, бумаги, окна и гаснущий дневной свет. На стене висел стационарный телефон. Черная трубка на толстом металлическом шнуре, потертые кнопки.

Мистер Финни подвел Джет к аппарату, мягко положив руку ей на плечо.

— Тебе стоит позвонить отцу, — он снова шмыгнул носом. — Учитывая твои обстоятельства, он сможет нанять такого адвоката, который вытащит тебя отсюда. Он может себе это позволить. Позвони отцу, Джет. Он всё исправит.

Джет подняла на него взгляд и моргнула. Позвонить папе. Он мог бы всё исправить, как исправлял раньше: вытащить Джет, вернуть ей время — время закончить то, что она начала. Разум соглашался с мистером Финни, но сердце, бившееся где-то у основания горла, тянуло её в другую сторону. Выбор между двумя вариантами. Или — или.

— Мне ведь положен только один звонок, верно? — спросила она.

— Всё верно, — ответил он.

Джет кивнула.

— Тогда есть только один человек, которому мне нужно позвонить.

Она сделала выбор.

— Какой номер у Билли?

Джек удивленно посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты уверена?

— Уверена.

Он повернулся к телефону, снял трубку и другой рукой набрал номер.

— Идут гудки, — сказал он, передавая трубку ей.

Джет попыталась взять её, но мертвая рука была слишком тяжелой, чтобы поднять её так высоко, и она лишь тянула вниз вторую кисть.

— Я не могу.

Джек взял её за руки и расстегнул наручники.

— Никому не говори, — шепнул он, вкладывая трубку в её левую руку. — Я отойду вон туда, чтобы не мешать.

Джет кивнула и поднесла телефон к уху.

Гудок.

Всё еще гудок.

Звук отдавался в голове, просачиваясь сквозь трещины в черепе. Она закрыла глаза. Ну же, Билли.

Снова гудок.

— Возьми трубку, Билли, — прошептала Джет, почти не издавая звуков. — Возьми, возьми, возьми… Щелчок.

Джет резко распахнула глаза.

— Здравствуйте, — раздался механический голос. — Вас приветствует служба голосовой почты «Verizon»[106]. К сожалению, Билли Финни…

Имя Билли было произнесено его настоящим голосом. Внутри у Джет всё перевернулось от этого звука.

— …не может ответить на ваш звонок в данный момент. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала.

Раздался писк, слишком пронзительный. Джет была не готова, но ей пришлось собраться.

— Привет, Билли. — Она заговорила. — Это я. Джет. Ну, знаешь, твоя соседка и лучшая подруга детства.

Она нервничала, и кровь прилила к лицу.

— В общем, да... я в полицейском участке. — Джет запнулась. — Меня арестовали. Они думают, что это я сожгла «Мейсон Констракшн», что само по себе... Впрочем, я не об этом. Речь о тебе.

Она попыталась перевести дух, но это не помогло — голос всё равно сорвался.

— Мне так жаль, Билли. Очень жаль. Ты — последний человек во всём мире, которого я хотела бы обидеть. Я не соображала, что творю. Нет, я не ищу оправданий. Просто, по-моему, я всю жизнь не знала, что делаю. Помешалась на этой идее — достичь чего-то великого. Хотела доказать родителям, что могу стать такой же, как Эмили. Что смогу сделать то, что сделала бы она.

Она шмыгнула носом.

— Из-за этого я так и поступила с твоей мамой. И кажется... кажется, я так долго ждала, когда всё начнется, когда жизнь по-настоящему пойдет в гору, что упустила саму суть. Дело ведь не в юридическом факультете, не в крутой должности в престижной фирме и даже не в раскрытии собственного убийства — только потому, что это последний шанс что-то доказать. Суть в тех мелочах, которые я пропустила, пока ждала. Я не видела этого до сегодняшнего момента.

Джет на мгновение замолчала, подбирая слова.

— Гонки на великах — и неважно, кто победит. Холодное пиво. Песни, которые пишешь просто потому, что это делает тебя счастливым. Смех.