Я за всю жизнь так не смеялась, как за эти несколько дней с тобой. А это о многом говорит, ведь меня, черт возьми, убили неделю назад. Быть храброй, быть бесполезной... и не париться, что рядом с тобой я такая никчемная, позволять тебе помогать мне. Сидеть на полу просто потому, что тебя это бесит. Смотреть на звезды. Кстати, то созвездие совсем не было похоже на лягушку, Билли. Ну, честно.

Она улыбнулась. Слезы скопились на губах, оставляя на языке привкус соли.

— Я говорила, что не хочу останавливаться, потому что мне слишком весело. Я просто была... ну, собой. Была занозой в заднице. Но, может, я случайно наткнулась на истину, просто сама того не поняла. Потому что, Билли, всю прошлую неделю я вовсе не умирала. Наоборот. Я, наконец-то, жила. И всё благодаря тебе. Ты мне это показал. Это лучшее, что кто-либо когда-либо делал для меня, и я никогда этого не забуду. Я хотела, чтобы ты знал: это всё ты. Пока не стало слишком поздно.

Дыхание сбилось, в забитом носу раздался влажный всхлип.

— Фу, мерзость какая, прости. Прости меня, Билли. Надеюсь, ты послушаешь это и найдешь способ меня простить. Потому что я дрянь, и я не могу умереть, зная, что ты меня ненавидишь. Потому что я...

— Вы достигли лимита голосового сообщения. — Перебил её механический голос. — Чтобы отправить, пожалуйста, повесьте трубку, или нажмите «один», чтобы перезаписать ваше сообщение.

Джет сглотнула. Она вернула трубку на рычаг, прерывая звонок. Вытерла глаза. Сначала один, затем другой.

— Ты закончила? — Раздался сзади голос Джека Финни.

— Закончила. — Ответила она.

Он не стал снова надевать на неё наручники. Просто положил руку ей на плечо и повел обратно в камеру. Молча. Притворяясь, будто не слышал её одностороннего признания. Джет было всё равно; она не жалела ни об одном сказанном слове. Мистер Финни толкнул дверь. Петли взвизгнули. Рот полицейского скорбно опустился, когда он запирал замок. Он посмотрел на Джет сквозь прутья, и лицо его сморщилось от сочувствия.

— Эй, мистер Финни. — Джет шмыгнула носом, моргая в попытке сфокусировать зрение, чтобы его силуэт перестал двоиться. Бетонный пол под ногами казался зыбким.

— Можно мне еще бумаги? И ручку?

Он опасливо оглянулся через плечо. Сначала в одну сторону, затем в другую.

— Тебе не положено ничего иметь в камере.

— Пожалуйста. — Джет обхватила прут рукой, удерживая равновесие. — Мы оба знаем, что произойдет. Скорее всего, я больше никого не увижу. У меня не будет шанса попрощаться лично. Но я могу написать им письма. Я обязана сказать «прощай».

Мистер Финни закусил губу и кивнул.

— Сколько страниц тебе нужно? — Спросил он.

— Много.

— Ладно. — Он снова кивнул. — Я сейчас вернусь.

— Спасибо.

Джет опустилась на колени, давая волю ногам, и сползла спиной по стене. Вытянула ноги перед собой, подняла глаза. Камера больше не казалась такой тесной. И холод немного отступил.

— Вот.

Мистер Финни вернулся. Он наклонился и просунул сквозь прутья небольшую стопку бумаги для принтера, которая с тихим шелестом скользнула по бетону. Бумага была слишком чистой, слишком белой. Следом он закатил в камеру шариковую ручку без колпачка.

— Прости, нашел только красную, — сказал он.

— Всё в порядке. — Джет подняла ручку.

Затем она взяла первый лист и положила его на пол. Обхватив бумагу ногами, она прижала один угол ступней, чтобы зафиксировать лист на месте.

— Я загляну к тебе через пару часов. Принесу еды.

Его шаги зазвучали в коридоре, уводя его прочь, за дверь в конце, которую Джет не видела.

Она и бумагу перед собой видела не слишком отчетливо: взгляд расфокусировался, теряя ориентиры. Но Джет свой ориентир не потеряет. Она была храброй и была бесполезной, и её это вполне устраивало.

Она сжала ручку в левой руке. В «неправильной» руке, которой никогда не писала. Она даже не была уверена, что у неё вообще получится.

Она начала. Она попыталась.

Д о р о г а я м а м а

Буквы выходили медленно — сплюснутые, детские. Красные чернила то теснились друг к другу, то разбегались слишком далеко, сползали вверх и вниз, выбиваясь из строчки. Словно она писала впервые в жизни, а не в последний раз.

В таком темпе на это уйдут часы.

Но время у Джет было.

Она сделала вдох, стараясь успокоиться и обрести точку опоры. Она смотрела сквозь раздваивающуюся картинку перед глазами — туда, что лежало за её пределами.

Джет прижала ручку к бумаге и начала свои прощания.

Глава 31

Петли взвизгнули, и Джет резко проснулась — всё еще живая. Она поняла это по боли, которая нахлынула следом: голова была прижата к стене, колени подтянуты к груди. Она моргнула, глядя на открытую решетку и на мистера Финни, чья рука всё еще лежала на двери.

— Я не голодна. Спасибо. — прохрипела Джет, снова сползая на бетон.

— Джет.

Он распахнул дверь шире. Петли издали очередной стон — неведомое слово на языке металла.

— Ты свободна. Можешь идти.

А вот эти слова она поняла.

Джет шмыгнула носом и села. Одна щека — та самая, которую она больше не чувствовала, — была сильно помята, а вокруг глаз запеклась соленая корка.

— Ч-что? — выдавила она.

— Ты свободна.

Джет поднялась на ноги — медленно, поочередно переставляя их. Она пошатнулась и была вынуждена опереться о стену,