Иэн резко хохочет.

— Конечно, конечно. Если он не доведет тебя до разрядки.

— Кто-нибудь когда-нибудь просил об этом? О возврате.

— Нет. Никогда. Эрос справляется. Он всегда выполняет то, на что запрограммирован. — Выражение лица Иэна становится странно холодным. — Никаких сюрпризов.

— А прототип? — спрашиваю я, оглядываясь на теперь уже закрытую дверь. Мне нравится, как это звучит: непредсказуемый. Непослушный. Эти слова зажигают во мне маленький огонек, жадное любопытство. Что может означать для бота для удовольствий неподчинение приказам? — Полагаю, он поставляется без гарантий.

Иэн поворачивается к нам с Эросом, идя спиной вперед по аскетичному коридору.

— Нет, нет, никаких гарантий. Он еще не пущен в оборот. И может, никогда не будет. На прототипе я тестирую новые технологии, более быстрые нейронные связи. Новый физический облик — неземной, будоражащий. Но я все еще провожу тесты. И думаю, он будет… — он обрывает сам себя, медленно улыбаясь. — Ты заставляешь меня болтать вопреки здравому смыслу, Кит. Трепаться без умолку. У тебя дар! Скажи, у нее ведь есть дар?

Эрос кивает.

— Да, Иэн. С Кит легко разговаривать.

— Но что именно ты имеешь в виду, когда говоришь, что прототип непредсказуем? — настаиваю я, влекомая той теневой формой, существом, которое я мельком увидела лишь на мгновение. — Как такое может быть? Он же компьютерная программа.

Иэн отмахивается.

— Там программная ошибка, баг, который делает его… несговорчивым. Иногда злым. Я еще не нашел цепь, которая за это отвечает. Он не подчиняется моим тестам. А ведь в этом и есть его суть! Подчиняться. — Иэн смеется. — Поэтому я отключил его на неопределенный срок.

— Звучит интригующе. — Миллион вопросов скребется в моей груди и горле, умоляя выпустить их наружу, мое любопытство бьет через край. Я не могу выкинуть этот образ из головы, мимолетный взгляд на прототип, стройный силуэт в темноте. — Для книги, — говорю я, — разве не было бы возможным для меня…

— Кит, — произносит Эрос, и его рука тепло ложится мне на плечо. — Какая твоя любимая еда на завтрак?

Я смотрю на Иэна, который ухмыляется.

— Он любознателен. Ему нужно узнать тебя, прежде чем он сможет как следует тебя трахнуть. Если хочешь получить полный спектр ощущений, ему нужно знать о тебе всё. Отвечай на его вопросы. Потом еще скажешь мне спасибо.

Внезапная дуга желания пульсирует во мне от груди до низа живота. Я на долгое мгновение закрываю глаза, заставляя тело расслабиться. У меня что, до сих пор жесткий недотрах со вчерашнего? Боже.

— Я люблю блинчики, — говорю я, отвечая на вопрос Эроса. — С порцией бекона.

— Соленое и сладкое, — говорит Эрос. — Мне это нравится.

Иэн фыркает.

***

Иэн начинает готовить завтрак, пока я наблюдаю за ним, сидя за кухонным островом. С неким смущенным восторгом я замечаю, что он готовит блинчики с беконом. Эрос крутится поблизости, помогая, когда Иэн его просит. Движения Эроса отточены и легки. Кажется, на кухне он столь же элегантен, как, по слухам, и в постели.

Даже Иэн, похоже, чувствует себя непринужденно; они с Эросом передвигаются друг вокруг друга с привычной фамильярностью. Между ними есть взаимопонимание.

Я потягиваю свежий кофе и задаюсь вопросом, почему Иэн держит Эроса в этом хранилище в полном одиночестве. Они ведь знают друг друга. Если бы я не знала правды, могла бы подумать, что они друзья. Я думаю об Эросе, который находится один в этой темной комнате, и хотя он не человек, хотя у него нет сознания… Это кажется жестоким.

Иэн сдвигает первую порцию блинчиков на теплую тарелку.

— Эрос, — зову я, — тебе комфортно?

Он поворачивается ко мне.

— Конечно, Кит. Спасибо, что спросила.

— Я про твою… тогу, — упорствую я, не сводя глаз с его мускулистых голых ног и высоких сандалий до колен. Я знаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать. — Тебе не холодно?

Эрос улыбается.

— Мне не…

— Он в порядке, — перебивает Иэн, поворачиваясь ко мне и размахивая лопаткой. — Он не чувствует ни холода, ни жары. Его температура регулируется изнутри. На самом деле, он бы перегрелся, если бы у него не было вентиляторов и радиаторов охлаждения. Эрос, тебе холодно?

— Нет, Иэн.

Иэн приподнимает брови.

— Вот видишь.

Завтрак простой и без изысков, он разложен на кухонном острове вместе с кофейником, пакетом апельсинового сока и стеклянной бутылочкой натурального кленового сиропа. Иэн и я садимся на барные стулья. Эрос стоит по другую сторону острова и наблюдает за нами, кротко улыбаясь.

Я уже собираюсь пригласить его присоединиться к нам, как вдруг вспоминаю, что он не ест. Я неловко жую, чувствуя себя неуютно перед этой механической аудиторией, которая кажется такой глубоко человечной.

Иэн, похоже, совершенно не обеспокоен присутствием или отсутствием Эроса; он трещит о своем небоскребе, о том, как его построили по его личным спецификациям. Он говорит что-то про энергетические линии леи, что пробуждает мой интерес на пару минут, прежде чем мое внимание снова возвращается к Эросу. Я хочу расспросить его о нем самом. Я хочу, чтобы он задавал мне вопросы. Как бы сильно я ни восхищалась Иэном, хотя бы на пару секунд мне хочется, чтобы он нахуй заткнулся.

— Они геомагнитные, — говорит Иэн, откусывая кусок блинчика и запивая его апельсиновым соком. — Но сильнее, интенсивнее, с лучшими вибрациями. Мы находимся прямо на геоактивной точке. Прямо на ней. Все, что я делаю, имеет свою причину, Кит. За всем стоит мысль. Я не гребаный идиот; я не созидаю просто ради забавы. Я делаю это не ради денег. Не ради своего эго. Я делаю это, чтобы учиться. Делать открытия. Прототип, к примеру… — Он обрывает себя, лукаво улыбаясь мне. — Так-так, ты снова заставила меня разболтаться!

— Почему ты не расскажешь мне больше о прототипе? — спрашиваю я, сгораемая от любопытства. — Я же под NDA. Я никому не смогу рассказать под страхом смерти или что там еще сказано в контракте.

Взгляд Эроса мечется между Иэном и мной.

Иэн медленно улыбается, но его глаза темнеют.

— Прототип не обсуждается. Это совершенно секретная штука, всё ещё в разработке.

— Но…

— Он бы тебе всё равно не понравился, — обрывает меня Иэн. — Прототип не такой, как Эрос. С ним не легко, он не простой, не покладистый и не милый. Верно, Эрос?

Эрос кивает.

— Да, Иэн. Он бы тебе не понравился, Кит.

Но мне кажется, что я почти замечаю нерешительность в выражении лица Эроса, некую напряженность в челюсти, которой раньше не было.

— У прототипа свой собственный характер, — продолжает Иэн, посмеиваясь. — И очень скверный.