есть, подтянув колени к груди, укрыться пледом по самый нос и смиренно ждать. Хорошо, что еще успела пальцами расчесать торчащие во все стороны волосы. Долго ждать не пришлось, погремев немного моей посудой, босс с подносом в руках вошел в комнату.

Хорошо, что в тот момент я сидела и мой подбородок лежал на коленях, потому что иначе бы моя челюсть рухнула на пол, а вместе с ней и мое несчастное тельце. Над подносом возвышался голый торс прикрытый моим фартучком с котятками, а учитывая его габариты, то фартук справлялся со своей задачей примерно так же как салфетка с ролью шторки — мило, но совершенно бесполезно.

-Не против, что я позаимствовал у тебя фартук? Не хотел испачкаться, — просто издеваясь надо мной, спросил босс. — Занятный принт, — улыбнулся он при этом.

-Нет, что вы, пользуйтесь на здоровье, — стараясь моргать, а не пялиться на него ответила я, все еще не веря в реальность происходящего.

Теперь я поняла тех женщин, что всеми силами пытались получить его себе в собственность и удержать как можно дольше. Это загорелое тело с густой порослью черных волос на груди будто было слеплено природой как искусным мастером для того чтобы все теряли голову. Но не было в нем изящности и утонченной красоты Аполлона, напротив это было тело гладиатора, что закалялось в боях, викинга из северных земель в шкурах и с мечом. Мощная грудь, крепкая шея, широкие плечи и сильные руки были созданы для битв и сражений, а в широких ладонях с сильными пальцами гармонично смотрелись бы боевой топор или булава.

Пока я рассматривала его широко раскрытыми глазами, он поставил поднос на рядом стоящую тумбочку, сел на край дивана и протянул большую кружку с горячим ароматным напитком.

-Пей. Надеюсь аллергии на мед нет? — голос его утратил недавнюю веселость, приобретя еще большую хриплость, а взглядом будто пытался прожечь меня насквозь.

Я помотала головой не в силах вымолвить ни слова, взяла горячую кружку и, не смотря на ее содержимое, потому что не могла отрывать взгляда от его ярко-карих глаз, теперь все больше приобретающих ореховый оттенок, пригубила напиток. Это была смесь трав, кислых ягод и пряностей, приправленная сладостью меда. Сквозь пар, поднимающийся от кружки, я любовалась густыми широкими бровями, широким носом, аккуратной темной щетиной на щеках и его греховными губами. Пока предавалась фантазиям на тему, что он может делать этими губами, моя внутренняя старушка, блюдущая за моей нравственностью и вовсе была в обмороке. Максим сидел и не шевелился, будто давая мне неискушенной рассмотреть его и впечатлиться.

-Пей, моя девочка, потом ложись спать и завтра будешь как новенькая. Я виноват, что не подумал о твоем отдыхе, поэтому завтра ты еще отдохни, а после выходи на работу, будешь впредь работать посменно.

-Вы обо всех своих сотрудниках так печетесь? — робко спросила я.

-Нет, только о тебе. И не обращайся ко мне на «вы», чувствую себя древним стариком, а я не на много старше тебя.

Потом дождался, когда я допью напиток, забрал из моих рук пустую кружку, поставил ее на тумбочку, а сам притянул к себе и прижал к своей груди. Дыхание его становилось тяжелее и чаще, он втягивал носом воздух и с рыком его выдыхал.

-До чего же ты дурманяще пахнешь, так бы и съел тебя, малинка, — голосом с рычащими звуками сказал Максим.

-Совсем недавно, вы… — я осеклась. — Совсем недавно ты уверял, что не съешь, — припомнила я ему разговор в машине.

Он лишь усмехнулся, потом нежно уложил на постель, заботливо укрыл, переоделся и, не прощаясь, покинул квартиру, оставив меня в полном недоумении и раздрае.

Это был запрещенный прием, — возмутилась я. Ведь мой настрой стойкости явно пошатнулся, потому что если раньше я могла себе позволить только пофантазировать в сторонке, стремясь все же не поддаться его обаянию, то после такой диверсии, всем мои границы самой себе же установленные окончательно рухнули.

Радовало лишь то, что в отличие от других, не я добивалась его внимания, но одновременно с этим настораживало, что он перешел к открытой фазе моего соблазнения. Что конкретно мне дальше делать с этим наблюдением оставалось неизвестным.

Безусловно, его забота подкупала, сметая все выстроенные стены запретов, и мне хотелось поддаться соблазну и узнать, наконец, как бывает, когда рядом такой мужчина. Даже маячившая на горизонте призрачная боль, что непременно будет после того как он бросит меня не омрачала моих фантазий. И даже внутренняя бабулька, что заведовала моей добродетелью, молчала, не найдя что сказать.

Измученное болезнью тело не дало до конца насладиться грезами и я провалилась в глубокий сон.

Следующий день, как и советовал Максим, я провела дома. От простуды не осталось и следа, поэтому я привела в порядок квартиру, стараясь совсем о нем не вспоминать, постирала накопившееся белье и подготовилась к следующему рабочему дню.

11

После того, как Максим побывал у меня дома, он стал предпринимать более активные действия, чтобы сломить мою оборону. В течение рабочего дня, несколько раз вызывал к себе в кабинет для какого-нибудь поручение, а сам, как только за мной закрывалась тяжелая дверь, подходил, обнимал и так, буквально вмяв в себя, стоял какое-то время. Он дышал мной, казалось, как астматик баллончиком, потом целовал в лоб и отпускал. В такие моменты я лишь млела в его объятиях, потому что совершенно не могла этому сопротивляться и жаждала продолжения. Казалось, что он так же как и я терял контроль и был не в силах сопротивляться притяжению. Мне нравилось, как рушится его привычная сдержанность, как в глазах вспыхивает то самое чувство, которое отзывалось трепетом и в моем сердце.

В один из вечеров, когда моя смена закончилась, я направилась в служебную столовую, чтобы в спокойствии и тишине попить кофе и привести свою вскруженную голову в порядок. Но спокойствие и тишина мне только снились, потому что следом зашла прошлая пассия босса.

Оксана была очень привлекательной девушкой с идеально стройным телом и утонченными чертами лица, но как оказалось к кукольному личику прилагался стервозный характер с собственническими замашками.

-Послушай меня, девочка, — обратилась она ко мне, когда в столовой никого кроме нас не было. — Даже думать не смей о Максе. Он мой, — гневно сверкая своими глазами стараясь напугать меня, сказала она.

-Документы о собственности есть? — зачем-то начала хамить я.